Рождённая в ночи

Пшеничные волосы легкими волнами струились по плечам, неброский макияж подчеркнул выразительность и глубину серо-зеленых глаз, чувственные губы увлажнила вишневым блеском. И блузка с юбкой обволокли её стройное тело, точно призывая обратить внимание на её нежный стан.

Сегодня она постаралась выглядеть хорошо.

Потому что знала, что предстоит встреча с ним.

С ублюдком, которого он спустил с лестницы.

Сейчас Велест сожалел, что не сломал ему тогда шею.

Ничего, у него ещё будет возможность.

— Я сегодня собираюсь сходить на работу, — ответила Лана, наконец, заметив, что Велест не в духе.

Он не улыбался, и смотрел зло. И злился именно на неё.

Или вымещал злость на ней.

Второй вариант ей совсем не понравился. После тех событий, что произошли в их жизни, она ожидала другого обращения. По крайней мере, она не желала, чтобы на неё смотрели недружелюбно. Точно она что-то сделала или собирается сделать без его ведома.

— Зачем тебе надо идти на работу? Ты в отпуске.

— Мой отпуск закончился, — произнесла Лана, и положила ладони на грудь Велеста.

— Почему это? — Велест сделал шаг вперед и теперь едва ли не полностью прижимался к Лане.

Единственное, что ей не нравилось — выражение его лица.

— Потому что меня уволили, — просто ответила она и, растопырив пальцы, невольно начала поглаживать горячую кожу. Она ничего не могла с собой поделать. В ней вместе с желание проснулась чувственность и необходимость прикасаться к Велесту. Возможно, она когда-нибудь и пожалеет о своих поступках, натолкнувшись на его холодность, но это будет потом.

— Женщина, ты понимаешь, что делаешь? — с трудом сдерживаясь, спросил Велест, теряя нить разговора.

Он был в ярости, и возбуждение Ланы, и его собственное, сейчас могло сыграть с ними злую шутку. Клыки удлинились, и требовали крови. И крови Ланы.

Его глаза метнулись к пульсирующей жилки на шее, и он сглотнул образовавшийся в горле ком. Нет ничего проще, чем опустить голову и прокусить нежную белую кожу. И он знал — возражений не последует.

Перед глазами на мгновение образовалась кромешная тьма, и Велесту пришлось мотнуть головой, прогоняя пагубное наваждение.

— О чем ты, Велест? — дыхание Ланы тоже сбилось. Его член упирался ей в бок, и от его эрекции у неё подкашивались ноги.

— О твоей долбаной работе.

— При чем тут работа?

Мысли Ланы крутились где угодно, но не вокруг работы.

— Разве ты не для своего любовника так разоделась?

Лана отшатнулась и побледнела.

Нанесли неожиданный удар.