Любовь в никогдабре

— Тогда зачем ты общаешься с матерью, если знаешь, что тебя взяли довеском к деньгам? — продолжил я не менее грозно.

— Ты неправильно всё понял! Я не довесок, меня взяли, потому что хотели взять…

— Ты правда в это веришь?

— Родная, не родная, какая разница, какая мама, если любит?

От такой наивности у меня аж челюсти свело.

— Любит? — я сощурился, показательно усмехнулся. — Деньги она любит! Вот и всё…

— Ты не прав, — ответила Валерия надтреснутым голосом. — Если хочешь знать, она потратила последние деньги на мое обучение…

— А остальные куда дела? — Я снова усмехнулся.

— Жила припеваючи… Ни в чем себе не отказывала… При такой-то жизни можно немножко и на сиротку потратить.

— Ты не прав! — настаивала на своем Валерия. — Как же семья? Праздники вместе, выходные… Как же проведенные вместе вечера? Бдения у моей постели, когда я болела…

— Это всё пустое… — Я махнул рукой.

— Почему это пустое? Проявление любви от человека к человеку…

— Ну, я вот провел с тобой вчера вечер, потом лечил тебя… Это что, по-твоему, значит, что я проявил любовь? Ха-ха три раза!

— Дурак ты, Алекс! — фыркнула она в свойственной ей манере и ушла в гостиницу.

Я же остался на улице, пытаясь угадать, где здесь логика.

Глупые выводы делает она, а дурак я… Или она сыплет оскорблениями всякий раз, когда у нее заканчиваются разумные аргументы? Как понять эту женщину?

Впрочем, понимать ее мне незачем, и без того чересчур долго проторчал рядом, потратил время на всякую ерунду… Всё, что мне от нее нужно, — книга, заклинание.

После инициации я отправлю хранительницу домой с такой скоростью, что она и мяукнуть не успеет. Таким, как она, рядом со мной не место.

Глава 20. Алексей идет по следу

Алексей

Следующие два часа я летал по местности, несмотря на то, что уже за полдень, а жалкое июльское солнце пекло так, словно стремилось выжечь всю землю дотла. Нас, инниферов, жарой не напугаешь, маги огня как-никак. Хотя в помещении пользуемся кондиционерами, нам не чужды блага цивилизации.

Через время я немного поостыл, хотя по-прежнему хотелось плеваться от одной мысли, что Валерия верит россказням меркантильной мамаши. Не то чтобы я считал ее приемную мать причиной всех бед мира, нет… Все они такие: и приемные, и биологические, я разделения не делаю. Кукушки — так говорят сами люди, и никак меня в обратном не убедишь.

Однако, отодвинув эмоции на второй план, я всё же смог обдумать новые вводные — то, что мне рассказала хранительница.