Любовь в никогдабре

— Прости меня, прости… Это я виновата… Прости… Я люблю тебя… Я так тебя люблю!

И вдруг какая-то неведомая сила заставила меня выпрямиться. Я замерла, уставившись в одну точку, и начала что-то бормотать на неизвестном мне языке. А потом из меня вырвался столп света, и в этом столпе я увидела… книгу. И, обессиленная, рухнула на землю рядом с Алексеем.

***

Я пришла в себя и заозиралась. Но рядом никого не оказалось. Увидела лишь лежавшую неподалеку книгу и подняла ее. «Тяжелая!»

Так вот ты какая, Заумь. Я открыла ее и ошалела: какое там одно заклинание! На каждой странице были записи.

Вот это да… Но как же так? И вдруг я отложила талмуд и подскочила. Где Алексей? Я забегала из стороны в сторону, начала громко его звать. Но в ответ слышала лишь эхо.

И тут вдруг увидела сидевшего рядом с деревом зимородка. Он распластал одно крыло, видимо, повредил и потому не мог улететь. Сердце пропустило удар, живот скрутило. Я бросилась к нему, подняла, начала гладить перышки.

— Как же так?

И горько зарыдала, продолжая гладить птицу и что-то лепетать.

«Прости меня, Лёша, прости… Я буду с тобой до конца, даже если ты теперь всего лишь зимородок. Мой любимый зимородок!»

— Ну вот, стоило только отлучиться на несколько минут, как ты тут решила реку пополнить водой… — раздался позади меня голос.

Я чуть не выронила бедную птицу из рук. Опустила ее на землю и медленно обернулась. Живой, здоровый, слегка бледный Крутов улыбался и светился, как звезда на новогодней елке.

Я бросилась к нему.

Он поднял и закружил меня, а я радостно заверещала.

Эпилог

Алексей

— Лёша, стой… Лёша, ты мне кожу сотрешь… — стонала она мне в ухо, когда я целовал ее шею и плечи и в очередной раз за сегодня сжимал ее талию, бедра.

Наконец я мог делать с ней всё, что хотел. Мы провели в спальне уже много часов и выпускать свою любовь отсюда в ближайшее время я точно не собирался. Валерия отлично смотрелась в моей постели; реальность оказалась даже лучше фантазий.

— Ты восхитительна! — промурчал я ей в губы, в очередной раз за эту бесконечную ночь укладывая Валерию на спину.

Бревно… Ага, как же! Каждому бы мужчине такие бревна, и в мире настал бы форменный Эдем. Хотя… с женщиной ведь еще обращаться надо уметь. Может быть, у Игоря как раз такого таланта и не было. А вообще, думаю, тут дело в том, что испытываешь к девушке. Это озарение пришло ко мне сегодня.

Когда я вспоминал о брате, стискивал челюсти настолько сильно, что те начинали ныть.