Лондон в огне

 — Женщина стала закрывать дверь. — И учтите, его прежние интересы остались в прошлом, он…

Я вставил ногу между дверью и косяком:

— Прошу прощения, госпожа. Я не причиню вам вреда.

Дверь перестала давить мне на ногу и распахнулась, впуская меня в комнату.

— Хотя какое это имеет значение? — произнесла хозяйка. Ее глаза наполнились слезами. — Какая теперь разница? Входите, раз уж пришли.

Из обстановки в комнате были только низкая кровать на колесиках, столик у окна и два табурета. Голые доски пола были чисто подметены.

У госпожи Снейд дрожали губы.

— Воистину пути Господни неисповедимы.

— Вас что-то беспокоит, госпожа?

Она принялась выкручивать руки так, будто мыла их в невидимой воде.

— Ничего. Только эта беспросветная жизнь.

Госпожа Снейд умолкла. Какое-то время мы с ней не произносили ни слова. Я знал: Уильямсон желает, чтобы я скрыл от этой женщины, какая судьба постигла ее мужа, и вытянул из нее все, что ей известно. Я не мог так поступить.

Я набрал полную грудь воздуха:

— Госпожа Снейд, ваш муж — человек маленького роста и худощавого телосложения, с длинными седыми волосами и крупным ртом?

Она кивнула, и ее глаза округлились.

— В воротник его камзола воткнуты булавки, а в кармане он носит подписанную Библию?

— С ним что-то случилось. — Госпожа Снейд схватила меня за руку и дернула, будто хотела вытрясти из меня правду. — Он мертв. Ради бога, скажите, он и вправду умер?

— Да.

— Отчего?

— Дозорный заметил его тело во Флит-Дич."

"Я рассудил, что сейчас не время рассказывать о ране от клинка и о связанных больших пальцах: пусть вдова думает, что ее муж утонул. Я ожидал, что несчастная закроет лицо передником и будет выть в голос. Или падет на колени и начнет молиться своему Богу. Или даже ударит меня. Вместо этого она лишь медленно отвернулась и опустилась на один из табуретов возле стола. Госпожа Снейд устремила взгляд в окно. Через некоторое время она стала тереть кончиком пальца стекло в решетчатом окне.

Я сел напротив:

— Приношу свои соболезнования. Должно быть, вы ужасно встревожились, когда он не пришел домой.

Госпожа Снейд всхлипнула. Другого ответа я от нее не дождался. Мне не было видно ее лица. А палец госпожи Снейд с тихим поскрипыванием выводил круги на стекле, снова и снова.

— Господина Снейда нет дома уже два дня, верно? Когда он ушел? В среду вечером?

— Да, — ответила вдова. — А послушал бы меня, остался бы жив. Ему бы следовало держаться подальше от старых дружков вроде вашего отца.