Лондон в огне

Госпожа Ноксон — требовательная хозяйка. Но в доме у Дэйви все делали во славу Божью — даже выносили ночные горшки или кипятили грязное постельное белье. Дети работали наравне со взрослыми. Даже младшие почти не улыбались.

У старшей дочери хватило дерзости рассмеяться, когда во дворе кошка напрыгнула на воробья, но самым постыдным образом промахнулась. Мать отвесила девочке такую затрещину, что бедняжка врезалась в стену.

Часы в этом доме тянулись нескончаемо долго. К Дэйви никто не приходил, разбавить однообразие было нечем. Обедали в полдень, но мужчины к этому времени не вернулись. Госпожа Дэйви помолилась, выражая надежду, что сегодня они заслужили посланную им пищу — жесткий хлеб и еще более твердый сыр, который все ели в полном молчании.

Мужчины пришли только вечером. Судя по их поведению, оба были в приподнятом настроении.

Но после ужина никаких важных разговоров Кэт подслушать не удалось, только очередные молитвы и отрывки из Библии, на этот раз из Книги пророка Михея.

Кэт ушла в спальню первой. Она почти уснула, когда до нее донесся скрип ступеней: по лестнице поднимался отец.

Дверь отворилась. Не открывая глаз, Кэт слушала, как он медленно ходит по комнате. Вот он со стуком сбросил башмаки, затем положил на табурет камзол и бриджи. Со вздохом сел на тюфяк. Задул свечу.

— Кэтрин, — шепотом окликнул он дочь. — Не спишь?

— Нет, сэр.

— Послушай меня. Завтра мне нужно уехать.

— Когда вернетесь?"

"— Трудно сказать. — В темноте Кэт слышала его дыхание. — Зависит от обстоятельств. Теперь у меня другие планы. Когда покину Лондон, тебя с собой не возьму. Как только устроюсь — пока не знаю где, — пришлю за тобой человека или приеду сам. А до тех пор поживешь здесь.

— Здесь? То есть в этом доме?

— Да. Дэйви — люди набожные. Отныне они твои опекуны. Дэйви будут относиться к тебе как к родной дочери.

— Но, сэр…

— Ни слова больше. Пока не заберу тебя, будешь делать все, что они велят. А сейчас прочтем молитву и ляжем спать.

Господин Ловетт опустился на пол. Кэт выбралась из теплой постели и встала на колени рядом с отцом. В темноте он прошептал молитву, а Кэт в нужный момент произнесла «аминь».

Потом она слушала, как отец устраивается поудобнее на тюфяке. Наконец его дыхание стало медленным и размеренным. Вскоре он захрапел — сначала потихоньку, потом все громче и громче. Эти звуки смешивались с храпом, доносившимся из соседней комнаты — там спали супруги Дэйви вместе с детьми.

Кэт тихо плакала в темной комнате.