Лондон в огне

Деньги — всего лишь металл, для владельца они не только благословение, но и проклятие.

Кэт с удивлением заметила, что на глаза отцу навернулись слезы.

— И что же самое худшее?

— Когда я скрывался, твой дядя выдал меня и отправил солдат короля в мое убежище. Генри Олдерли. Муж моей покойной сестры. Мой соратник. Мой друг. Я избежал ареста, но в качестве вознаграждения король отдал ему мой дом на Боу-лейн, к тому же Олдерли заручился благоволением его величества. Если бы меня схватили, королевская благодарность не знала бы границ. — В голосе отца прозвучала гордость, и он вдруг улыбнулся. — Он бы за меня полкоролевства отдал. Даже сейчас.

— Потому что вы в списке цареубийц, сэр?

Отец щелкнул пальцами:

— Среди изменников тоже есть своя иерархия. — Он улыбнулся еще шире. — Для короля я не просто цареубийца.

— А кто же? — прошептала Кэт.

Отец не ответил.

— Твой дядя выдал не только меня, но и других, однако им сбежать не удалось. — Притянув Кэт к себе, отец посмотрел ей в глаза. — Пока этот предатель жив, не будет мне покоя. Генри Олдерли получил свои тридцать сребреников. Теперь его черед платить.

После завтрака господин Ловетт произнес молитву, а потом зачитал вслух несколько длинных отрывков из Книги Иова и Откровения Иоанна Богослова — как всегда, смакуя каждое слово. Затем он произнес импровизированную проповедь, основанную на тексте: «И вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе»[14].

Присутствовали все домочадцы: семейство Дэйви, низкорослая служанка и даже маленький мальчик, слонявшийся по заднему двору, хотя кто он такой, Кэт так и не поняла.

Ей казалось, будто семь лет исчезли как не бывало и она вернулась в детство. Для отца воскресенье всегда было молитвенным днем. Сегодня Томас Ловетт славил Господа за то, что Всевышний снизошел до него и сделал его своим орудием в этом граде порока. После этого отец еще раз вознес хвалу за то, что Господь помог ему воссоединиться с дочерью. Томас Ловетт молился, прося приблизить скончание времен и воцарение на земле единственного истинного короля — короля Иисуса.

У отца все сводилось к его Господу. Кэт отчаянно желала, чтобы он хоть иногда слушал кого-нибудь еще. Например, ее. Но когда молитвы были закончены, отец со слезами на глазах обнял Кэт. Тут она тоже не сдержала слез.

После молитв пришло время обеда — готовить хозяйке помогали старшая дочь и Кэт.