Ст. сержант. Назад в СССР. Книга 5

На занятых кроватях белое постельное белье, а на свободных только свернутые в рулон, прохудившиеся ватные матрасы желтоватого цвета. Пахло мылом и раствором для дезинфекции. Обратил внимание, что на некоторых кроватях есть сложенные синие одеяла. Их, кажется, делали с добавлением верблюжьей шерсти, вследствие чего, сами одеяла получились очень теплыми, но при этом колючими и не самыми приятными.

Подушки небольшие, но очень жесткие. Совсем не перина из овечьей шерсти.

Я лежал на кровати, укрытый простыней. Приподнял левую руку — туго забинтована. Свежий чистый бинт, без пятен крови, без грязи. Простреленная чуть повыше колена нога не болела. Хирурги свое дело знают, подлатали меня. Скорее всего, еще и крови чьей-то перелили.

Я тяжко вздохнул.

С одной стороны, это хорошо. Заслуженный отдых, здесь тихо, спокойно. Даже относительно мягко. Лежи себе, сил набирайся. Витамины, медсестры. Что я, первый раз в госпитале⁈ Да после того, как мы почти трое суток скакали по афганским и пакистанским горам, практически в постоянном контакте с противником… Без приемов пищи, без сна и хоть какого-то отдыха. Работали наобум, без предварительной информации, все на ходу, все в процессе… Бегом-бегом, и хорошо, что все получилось как я рассчитывал. Мой план мог посыпаться на любом этапе.

С другой же стороны, дело я не сделал. Вернее, одно сделал, второе нет. Да, чертов «Закат» и его оператора-шифровальщика мы все-таки доставили обратно. Теперь-то этим шифр дискам найдут применение… Вот только другой вопрос остался нерешенным.

Показался врач — седовласый коротко стриженый мужик, в круглых очках.

За ним шел Карев.

— Ну что, сынок! — издалека начал он. — Как себя чувствуешь?

— Пойдет. Только голова болит, даже немного кружится.

— Ну а как ты хотел? — возразил врач. — У тебя кровопотеря большая была, организм только начинает восстанавливаться. Ты не просто так почти четверо суток спал. Сейчас тебе клизму… Ой, капельницу поставим и будет лучше. Ниночка!

Ниночкой оказалась молоденькая медсестра, лет двадцати пяти не больше. Симпатичная, с виду скромная и стеснительная. Она появилась откуда-то сбоку, из бокового прохода.

— Да, Андрей Семенович?

— Громову капельницу, четверку. И наблюдать. Вечером перевязка.

— Хорошо, сейчас все сделаем! — она пробежалась по мне быстрым взглядом, затем тут же упорхнула туда, откуда появилась.

А врач пошел к другим пациентам.

Карев подошел ближе.

— Ну что, выздоравливай Громов! А я, наверное, пойду.