Магические узы

– Ты не видела лицо Ратмира, когда он об этом рассказывал! Ты его явно обставила!

– Он так много говорит, – фыркнула я, – что ему впору лекции студентам читать.

– Он и читал.

– Ты шутишь? – изумилась я. – Он учил их правильно держать самострел и пугать по ночам истеричек?

– Он работал профессором истории в университете. По крайней мере, пока там учился Стриж.

Профессорская степень? Никогда бы не подумала. В уме я попыталась прикинуть, сколько же Ратмиру лет. На вид чуть больше тридцати или около того, а некоторые ученые допускались к преподаванию только перед отставкой.

– Так что, как видишь, он не только самострелом умеет махать, – заключил Док.

Я уважительно похлопала в ладоши и съехидничала:

– Занимательный мужчина.

– Угу. – Профессор понимающе улыбнулся. – Ты бы поосторожнее с ним. Когда дело касается слабого пола, Ратмир как бэ-э-э…

– Он бабник, – со снисходительной улыбкой подсказала я. – Не переживай, Док. Учителя истории с самострелами за поясом совершенно точно не входят в круг моих интересов."

"Врушка! При воспоминании о широких плечах, накачанном прессе и горячих сильных руках живот сводило сладкой судорогой. Другими словами, мое предательское тело плевать хотело, являлся Ратмир Ветров аггелом, гоблином или кем-то еще.

– Хорошо, что не в твоем вкусе, потому что завтра все закончится.

– Завтра я буду свободна? – обрадовалась я.

– Угу. – Док с сожалением посмотрел на дно опустевшей кружки, но снова заваривать чай, видимо, было лень. – Завтра в Валховойске пройдет аукцион древностей, на который кто-то инкогнито выставил второй браслет Гориана. Сделку уже заключили, но аукцион не имеет права продать его без видимости торгов. Ты избавишься от первого браслета, когда наденешь второй.

– Было бы неплохо… – вздохнула я и постаралась отогнать взявшееся ниоткуда предчувствие беды.

Глава 6

Свобода с молотка

С приходом утра старая мануфактура растеряла добрую долю зловещей таинственности.

Стало заметно, что желтоватые стены пестрят дождевыми подтеками, а цеха, превращенные в жилые помещения, требуют генеральной уборки. Стараясь не обжечь язык, я осторожно прихлебывала горячий, пахнущий соломой чай и бессмысленно таращилась в окно. Капризный месяц травень снова сменил гнев на милость, и после ночного дождя пологие зеленые холмы озаряло солнце.

Док заснул прямо за рабочим столом в лаборатории, прижавшись щекой к страницам раскрытой книги. Очочки лежали тут же, поверх бумаг.