Магические узы

Если бы мы сейчас сыграли в игру «кто в доме самый несчастный», я бы выиграла по всем параметрам и забрала все печеньки на блюде. Отчаянно жалея себя, я закрылась с головой одеялом и принялась считать до ста, чтобы заснуть и, наконец, завершить отвратительно долгий день.

Док явился в художественную студию утром, и его мягкий грассирующий голос выманил меня из комнаты. Зал заливало яркое солнце, свет щедро струился из больших окон. Стены мерцали текучими изображениями, менялись цвета и оттенки. Сообщники расположились на диванах перед заваленным документами и пергаментными свитками столиком. Между бумагами дымились чашки с травяным чаем.

В отличие от Ветрова, Док моему появлению обрадовался:

– Ведушка, как спалось?

– Не очень, – стараясь не глядеть в сторону Ратмира, отозвалась я. – Людей по ночам многовато ходит.

Ветров отхлебнул чай и, сделав вид, что не услышал колкости в свой адрес, продолжил изучать какую-то бумагу. Почувствовав, что в воздухе разливается заметное напряжение, Док вскочил с дивана и неловко толкнул стол. Чай выплеснулся из чашки прямо на документы, и Ветров недовольно цыкнул, спасая записи от уничтожения.

– Ратмир попросил купить тебе мальчиковые портки, и я заехал в лавку детской одежды…

Он бросился к объемной сумке, оставленной у двери."

"– Ратмир, значит? – повторила я, следя за тем, как толстячок засунул нос в матерчатое нутро, словно проверяя, не перепутал ли штаны для мальчиков с платьем.

– Держи. – Он вытащил обновку.

– Спасибо, – нарочито громко ответствовала я в сторону Ратмира, а когда тот и бровью не повел, не удержалась: – А где же гостеприимная хозяйка?

– Не захотела утром встречаться с навязчивыми гостями, – холодно ответил Ветров, не отрываясь от чтения.

– Похоже, она тоже посчитала, что приводить плохо знакомого гоблина в студию к старым друзьям ужасно неуместно? Ты даже представить себе не можешь, насколько я сама ненавижу быть неуместной.

Ратмир впился в меня нехорошим взглядом, и выдержать этот самый взгляд, прожигающий дырку промеж бровей, оказалось ох как непросто. Вероятно, хамоватый гоблин, развалившийся на диване, выглядел в высшей мере комично, только Ветрову-то смешно не было, как и мне. Впрочем, Доку тем более. Лекарь, похоже, чувствовал неловкость от непонятного накала страстей, а потому беспокойно тер щетинистый подбородок.

– Рат, зайчик, ты так на меня смотришь, словно хочешь пристрелить, – протянула я, поскольку от злости не могла заткнуться.