Мертвое ущелье

А у тебя его еще меньше, чем у меня. Где они перейдут передовую. Отвечай! — последнее слово он рявкнул так, что готовая ко всему разведчица все-таки вздрогнула.

— Но, я... Я действительно не знаю. Мне этого не положено знать.

— Будешь отвечать — будешь жить.

— Но я не знаю.

— А как ты попала в наш тыл. Разве не через это «окно»?

— Нет. С парашютом.

— Умеешь прыгать?

— Да.

— Скажи, как подтягивают стропы и какие, чтобы пойти, например, против ветра?

Она ответила.

Он задал еще несколько вопросов в этом роде и после ее ответов убедился, что она действительно умеет прыгать с парашютом. А раз так, то ее быстрее и целесообразнее сбросить, чем переводить через передовую.

— А где рация?

— Не знаю.

— Почему не знаешь?

— Я перед окружением замаскировала рацию где-то отсюда неподалеку. Сделала это в присутствии командира группы. Рацию очень оберегают.

— Ее потом забрали?

— Как я могу знать? Не знаю. Может, взяли, а может, не успели.

— Ты место помнишь?

— Конечно."

"Она выдумывала, чтобы выиграть время, да и чтобы у немца была ложная информация даже в мелочах, казалось бы, совсем неважных и не нужных никому. Рацию нес запасной радист-разведчик. А Ирина придумала, что спрятала ее. Как будто поверил. Может, повезут ее туда? Это — хоть какой-то шанс. Если не на побег, то на легкую смерть во время попытки побега.

— Шифр ты знать обязана.

— Шифровал другой человек. Мне давали готовые колонки цифр.

— Какого характера шифр.

— С ключом.

— Что является ключом?

— Небольшая книжечка, томик стихов Гете на русском языке.

— Год издания, где издана.

— Я не знаю, я не брала книгу в руки. Она все время у командира.

Ирина сочиняла напропалую. Она понимала, что ее обман скоро обнаружится, но надеялась выиграть время. Дотянуть бы, дожить до ночи. Ночью, едва стемнеет, разведчики проведут ученого к нашим. В конце операции, хотя Игнат и не объяснял ей, она уже понимала все до мелочей, потому что все проходило почти на ее глазах. Значит, с первой темнотой пройдут через линию немецкой обороны, а потом и через нейтралку, и операция будет завершена. И еще, в глубине души Ирина не верила, что и Игнат, и командир капитан Хохлов оставят ее. Слишком много было связано с ними, с разведотделом армии. Ее все знали и любили, и она все-таки надеялась, что товарищи даже в такой ситуации попробуют выручить ее. Кроме того, по законам разведки разведчика нельзя бросать, надо искать и выручать.

— Ты все врешь,— сказал эсэсовец,— ты не хочешь жить.

— Нет, я говорю правду.