Мертвое ущелье

Наконец она спросила то, что хотела спросить прежде всего:

— А самолет как? — Она боялась услышать ответ. — Цел?

— Цел, не волнуйся. Совсем целый, сидит себе в сугробах.

— Это хорошо... — негромко сказала она и закрыла глаза — устала.

— Ну, я пойду..."

"— Нет, посиди еще... Пожалуйста.

И она взяла его руку своей горячей ладонью в слегка пожала тонкими, немного дрожащими пальцами.

20. ТРИ НОЧНЫХ КОСТРА

Хартман уезжал. Он больше не имел возможности здесь оставаться, да и все, что мог, уже сделал в этом городе. Он знал, что и как можно свалить на Хорста, а еще больше — на Шнабеля, тот не сможет написать объяснение, он мертв.

А старый и хитрый Хорст все-таки надеялся как-то заинтересовать берлинца, хотя бы напоследок найти какой-то ход, может быть. И уж во всяком случае, не раздражать. Он уже выяснил через приятелей в столице Рейха, что этот «Удав» имеет очень хорошую репутацию в главном управлении имперской безопасности, пользуется влиянием и поддержкой. Он понимал, что гость, уехав, свалит все неудачи на него, сумеет это грамотно мотивировать и сейчас надо было хоть как-то смягчить промахи и провалы в работе, дать понять этому влиятельному юнцу, что он, Хорст, еще может ему пригодиться.

Он подкатил к гостинице за час до отъезда берлинского эмиссара, чтобы проводить его. Это был их последний разговор.

— Я очень благодарен вам за помощь, Вальтер. Тот молча кивнул и продолжал пить свой кофе. Хорст тоже слегка отхлебнул поданное ему здесь

впервые угощение в виде маленькой чашечки кофе.

— Если бы не ваш опыт, нам было бы нелегко раскрыть и явки, и этого «Королевича»,— Хорст откровенно льстил,— правда, не удалось его взять живым...

И тут ХарТМан не сдержался. Накопившееся раздражение на этих упорных партизан и подпольщиков, на-свои собственные просчеты, на ленивых и бездарных местных гестаповцев — все это вдруг прорвалось наружу в резком раздраженном тоне:

— Этот идиот, ваш Шнабель, не сумел одного-единст-венного старика арестовать! Это позор! Беспомощность! Бездарность! Нежелание работать!

Хорст никак не ожидал такого выпада, тона, но, повинуясь опыту, привычке, заметил спокойно:

— Но Шнабель отдал жизнь за фюрера!

— Да кому нужна его жизнь! И отдал он ее не за фюрера, а из-за своей глупости и бездарности. Фюреру нужны не трупы, а солдаты. И солдаты толковые, особенно если это офицеры гестапо!

Первая вспышка ярости прошла, пар был выпущен, и Хартман стал немного успокаиваться.