Мертвое ущелье

— Вы, Вальтер, поедете в гостиницу? Моя машина внизу. Только покажите на карте эту их базу...

— Я буду руководить операцией.

— Но вы устали, Вальтер...

— Ничего. Я привык. Вы, штурмбанфюрер, можете остаться здесь.

— Хорошо, если вам так удобней...

— Удобней.

«А он со мной не очень-то церемонится,— с досадой подумал Хорст,— и действительно, чем-то напоминает удава...»

— И еще, штурмбанфюрер, пусть ваши люди дежурят у рации. Еще лучше, если вы сами.

— Хорошо, не беспокойтесь. Я буду наготове.

— И пусть мне принесут мою форму.

16. ОБЛАВА

Бой уже затихал. Только кое-где в лесу звучала автоматная очередь. И «шмайссеры», и ППШ. Но из «шмайссеров» стреляли и наши тоже.

Игнат лежал на утоптанном снегу, ожидая, что немцы начнут прочесывать ельник на склоне длинного холма, где он расположился. Если пойдут сюда, то надо будет дороже взять с них за свою голову. Потому что с Кулешовым никак не уйти. Его надо тащить, у него обе ноги ранены. А с таким грузом разве уйдешь от них. Они-то налегке...

Игнат разложил на снегу гранаты, четыре штуки — две своих и две кулешовских, автоматные диски, приготовился. Он слышал, как где-то в полукилометре звучали команды на гортанном языке оккупантов. До него отчетливо доносился, будто звучал рядом, лай овчарок-ищеек. Их было три. По звуку лая Игнат понял, что они на длинных «следовых» поводках.

Большого боя, можно сказать, и не было. Передовые группы немцев, спешившие к лагерю, вступили в перестрелку с прикрытием отряда. Смяли прикрытие... Партизаны, прикрывавшие отход, рассыпались, отступая среди густого и глухого ельника. Были потери у партизан, были. Но почти весь отряд все-таки успел уйти. Топорков остался верен себе.

И сейчас каратели перегруппировались и начинали прочесывать лес, чтобы выловить всех, кто не успел скрыться — раненых или отрезанных от своих цепью немцев. Однако светлое время уже кончалось. Свет дня еще оставался в лесу, но приближающиеся сумерки сделали снег серым, а елки черными, и было понятно, что в распоряжении карателей осталось не более получаса. Но они находились совсем рядом, в пяти минутах хода. Да еще с собаками... Собаки... Вдруг Игната осенило! Неожиданно к нему пришла мысль, которая обещала шанс на спасение.

Васька лежал на спине и кусал губы, чтобы не стонать. Бинты на ногах пропитались кровью и были наполовину красными...

Игнат быстро встал, приложил ладони ко рту, чтобы звук был громче и пронзительней, и завыл...

Погода стояла тихая, безветренная.