Божественный уровень

Первожрец с недовольным видом повторил вторую клятву, которая также была принята.

– Тогда приступайте. Или вам нужны помощники? Тогда призовите их… кто остался.

Первожрец стал читать молитву, делать пассы руками, окатывая меня Силой, и прочее в том же духе. Продолжалось это таинство минут десять, и наконец все закончилось.

– Каков же ваш вердикт, ваше преосвященство? – спросил я, видя, что Геркаренон Гносс молчит, только жует губами с недовольным видом.

– Но как же так?! Этого не может быть! – воскликнул первожрец.

 – У нас неопровержимые доказательства, что ты…

– Кто-то другой. Маги действительно погибли от руки Темного, его еще звали Неназываемым. Может, слышал о таком?

– Тем не менее этот так. Раньше в замке обитал Темный, но он посмел захватить в плен моих жен, за что и поплатился. Я убил его. А вы, не разобравшись, решили, что он – это я, и пошли войной. Кстати, раз уж разобрались, что я не Темный, то претензий ко мне вроде как нет? Ведь так?

– Нет означает – да, остались.

Или нет – не остались? – решил я уточнить, а то еще устроят казуистику. Знаю я этих деятелей, скажут одно, думают второе, а делают третье.

– Нет значит нет, – прошипел первожрец.

– Замечательно! А что с Походом Очищения, раз уж выяснили, что все чисто? А то я лично не помню, чтобы звал уборщиков…

Первожрец совсем скуксился и выдавил:

– Объявляю Поход Очищения ошибочным…

Толпа с минуту стояла в абсолютной тишине, переваривая услышанное, а когда до всех наконец дошло, что они зазря проливали свою кровь, как-то разом взорвались проклятьями.

И ладно бы только кричали, так там мочилово началось. В общем, уцелевшим в битве жрецам и паладинам не повезло.

Против толпы этим ребятам нечего было противопоставить. Так же, как молитвы паствы усиливали их, проклятья – ослабляли. Палка о двух концах. Мало кому удалось вырваться. Считаным единицам.

Я посмотрел на осунувшегося Геркаренона. Это был его конец. Во всех смыслах.

Да уж, мужику можно только посочувствовать.

Заварил такую кашу мирового значения и нате… И ладно бы он дал это признание после победы надо мной, желательно легкой, на какую, собственно, и надеялся, а еще лучше – получив при этом богатые трофеи, в этом смысле чего только стоят мифриловые наконечники и прочее. Но вот сказать такое после поражения, да еще столь разгромного, когда от полумиллиона осталась едва ли треть, а то и меньше, это как серпом по одному месту.