Хозяин урмана

 — Слушай, Димыч, а вы через Бакчар едете?

— Можем и через Бакчар, — пожал я плечами как можно равнодушнее, потому что внутри меня все пело и вопило: удача! Надо срочно поговорить с этим геологом!

— Оказывать содействие представителям закона — священный долг каждого гражданина!

— Я тебя когда-нибудь прибью!

— Вы мне льстите, господин капитан!

Он свирепо зыркнул на меня и поспешил к своему водителю. Коротко переговорив с ним, забрал из машины куртку и сумку и направился к моей «хундайке». Я уже успел снова сесть за руль и сообщить притихшим помощникам:

— Внимание, охотники за удачей, дальше с нами будет путешествовать капитан уголовного розыска!

— А зачем он нам? — простодушно поинтересовался Дюха.

— Что, без него никак? — уточнил Михаил. — Нам бы лучше обойтись без участия милиции.

— А у капитана свои дела в Бакчаре.

— Но мы же не собирались в Бакчар?!

— Теперь собираемся. — Я пристально посмотрел на Михаила. — Там появился один из пропавшей партии геологов, которая искала скит.

Сотников только присвистнул. В этот момент дверца рядом со мной распахнулась и в салон втиснулся Ракитин. Он вежливо поздоровался с Андреем и Михаилом и добавил, обращаясь к Куваеву:

— Кажется, мы с вами где-то встречались, молодой человек?

— Мир тесен, господин капитан, — философски откликнулся Дюха, а Олег бросил на меня укоризненный взгляд: уже проболтался!

— Надеюсь, встреча была дружественной? — поинтересовался Сотников.

— Я тоже на это надеюсь, — хмыкнул Ракитин.

— Ну, что, с Богом? — спросил я, включая зажигание.

— Скорей уж к черту! — вздохнул Олег и защелкнул ремень безопасности.

До Бакчара добрались без происшествий. Ракитин почти сразу погрузился в свои нелегкие думы, и я решил к нему пока не приставать, а стал прислушиваться к разговорам на заднем сиденье. Там Дюха и Михаил неожиданно затеяли какой-то высокоумный спор о значимости философии для эволюции цивилизации. Куваев доказывал, что философия — не более чем теоретический довесок к объективным законам развития, которым подчиняется всё материальное во вселенной. Сотников же, напротив, утверждал, что философия является движущей силой любого процесса, ибо обуславливает его суть и значимость для континуума.

Слушая их, я только диву давался: нашли же тему?! Да еще так азартно спорят?.. Поэтому когда Михаил вдруг посмотрел в очередной раз назад (он это проделывал периодически, и я отнес такое поведение к профессиональной привычке) и сказал: «За нами „хвост“», я даже не сразу вник в смысл фразы.