Хозяин урмана

Если «лешак» проходил боком и пригнув голову, то был он никак не меньше двухсот десяти или даже двухсот пятнадцати сантиметров росту и плечи имел не менее девяноста сантиметров. Чудовище, а не человек! — И что же было дальше?

— Саша провел его в кабинет и закрыл дверь.

— И не представил вам?

— Н-нет… — Женщина снова растерянно посмотрела на меня, осознав новую необычную деталь в поведении мужа. — Саша только сказал: «Это очень важный человек, Тоня. Нам надо срочно поговорить…»

— А о чем они говорили, вы слышали?

— Нет. Я никогда не подслушиваю разговоры Саши, если вы об этом!

— Извините, Антонина Ильинична, не хотел вас обидеть. — Я совершенно искренне прижал руку к груди.

— Не слышала. Хотя и хотелось… Так, отдельные слова… Речь шла, по-моему, про какой-то скит.

— Наверное, про одно из современных староверческих поселений в тайге?

— Может быть… Действительно, этот… великан мог быть скитником!

— Почему вы так решили?

— Так он мало что здоровый, еще и зарос по самые глаза.

— Ну, бородища у него лицо обросла почти полностью, да и волосы длинные, давно нестриженные. Он их шнурком в хвост затянул. И еще… — Женщина непроизвольно сморщилась. — Дух от него шел, как…

— Нет. Как от зверя!

Теперь настала моя очередь удивляться.

— Уточните, пожалуйста.

— Ну, запах был похож, как… в зоопарке среди клеток с хищниками.

— Псиной, что ли, вонял?

— Нет, не совсем… Другим зверем… Не могу припомнить…

— Ладно. Позже уточним, если понадобится. — Я снова раскрыл блокнот. — И что же было дальше?

— Ничего. Они проговорили до ночи. Спорили, кажется. — Женщина потупилась, перебирая концы расшитого платка, накинутого на плечи. — Не дождалась я, когда он уйдет, ушла в спальню. — Она подняла на меня взгляд, полный сдерживаемых слез. — А утром Саша исчез!

— То есть ушел, пока вы спали?

— Не знаю! Может быть, он вообще не ложился…

Антонина Ильинична спрятала лицо в ладонях, плечи ее затряслись. Я не стал ее успокаивать, прекрасно зная, что лучше дать человеку выплакаться, выплеснув со слезами скопившееся нервное напряжение.

Плакала она недолго. Минут через пять выпрямилась, вытерла покрасневшие глаза концом платка.

— Дмитрий Алексеевич, вы мне поможете?

— Я постараюсь, Антонина Ильинична, — честно сказал я, пряча блокнот. — Вы разрешите мне осмотреть кабинет отца Александра?

— Конечно, пойдемте…

Комната на кабинет походила мало. Светлое квадратное помещение с беленым потолком и стенами — никаких новомодных обоев и потолочных плиток.