О чём книга «Sindroma unicuma. Эпилог»
Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....Ничего не путаю?
Парень настороженно наблюдал за тасованием снимков.
— Не трогай мою жизнь, и я не трону твою, — продолжил Мэл. — Знаешь меня? Молодец. Я не дам житья вашим. Сгною, понял? Каждого, кто встанет на пути. Без шуток. Так что не болтай лишнего. За последствия ответит твоя семья. Все без исключений.
Лосяра презрительно сощурился и развел плечи с хрустом:
— Кто бы пугал. Смотри, от натуги лопнет резинка в трусах.
— Ну, что за молодежь нынче пошла? — вздохнул Мэл. — Сплошь нигилисты. Хотят, чтобы им наглядно демонстрировали и доказывали. Брателло твой… — взглянул на запястье, — два часа, как в отделении сидит. Задержан по обвинению в торговле запрещенными вис-препаратами. Ай-яй-яй. Таблеточки носит при себе средь бела дня. Такие кругленькие и синенькие. Называются «полный улёт». Да еще оказал сопротивление при аресте. Знаешь, сколько ему светит? Пожизненно. В колонии. На севере, например. А может, это чужие таблеточки? Недоброжелатели подкинули и всё такое. И твой братан — жертва навета. Учти, обвинение снимут, если будешь правильно себя вести.
Очередная фотография подтвердила правдивость сказанного.
— Держи на память, — Мэл потянул пачку снимков.
— С-сволочь, — процедил парень через сжатые губы, и в глазах полыхнула ненависть.
— Ой, боюсь-боюсь, — Мэл изобразил испуг. — Помни, друг! Ты в ответе за близких.
— Я тебе не друг, — прошипел первокурсник, сжав кулаки. Зрачки сузились до вертикальных полосок.
— Не настаиваю. Надеюсь, мы придем к единому мнению. — Мэл похлопал детину по плечу, но тот сбросил руку. — Но если твои сородичи желают войны, они её получат.
Несколько долгих секунд прошли в противостоянии враждебных взглядов, пока парень не отвел глаза.
— Подавись своей тощей мочалкой!
Кому мочалка, а кому любимая женщина.
— Отлично. Мы поняли друг друга. Седьмое отделение, проспект Свободы. Через сутки выпустят. Но привод внесут в личное дело. На всякий случай, — обрадовал Мэл.
Парень, зло зыркнув, достал из кармана телефон и с недюжинной силой толкнул Мэла плечом.
— Алё, бать. Кэм звонил? — спросил, удаляясь. — Он в седьмом. Задержан…
Только что блохастый осознал важную истину. Одна маленькая девочка не стоит больших проблем. И так будет с каждым, кто вообразит, будто может претендовать на Эву.
Если потребуется, Мэл устранит. Безжалостно. Всех до единого.
Он давно перестал анализировать свои желания и поступки. Пустил на самотек. Зачем тужиться, выискивая причины? Чему быть, того не миновать.
