О чём книга «Sindroma unicuma. Эпилог»
Живой ветер весны шевелил листьями, создавая ощущение невесомого пуха. Мэл предпочитал приоткрывать окно на ночь, чтобы целый мир жизни и цветения вторгался в его комнату — зеленая стихия зашумела сочной листвой и свежим миндалем. Судебный процесс над Ромашевичевским и Эльзой Штице происходил под напряжённым любопытством прессы, как будто каждое слово их разговоров уже стало историей....Мы с Мэлом стали невольными свидетелями ремонта, мешаясь летом под ногами у строителей, маляров и отделочников, и день за днем я наблюдала, как постепенно облагораживались коридоры и комнаты. Пахнущее свежей краской и лаком пространство приятно будоражило, ведь новоселье всегда волнительно. Перепланировка этажей подразумевала одноместные комнаты, полностью укомплектованные необходимой мебелью. Оконные проемы тоже расширили, и теперь помещения купались в дневном свете. Капа Чеманцев вернулся в свое бывшее жилище — чуть уже в габаритах, но достаточно комфортное для проживания в одиночку. Мою бывшую швабровку занял первокурсник с внутреннего факультета. Я с ностальгией прогулялась по закутку, в котором не осталось и толики прежней неустроенности затянувшегося недоремонта. Пищеблок сиял чистотой и белизной стен и потолка.
К радости о произошедших переменах примешивалась грусть о Радике, так и не ставшем второкурсником.
Совершенно неожиданно приключился нелицеприятный телефонный разговор с Бастой. До нее докатились подробности гонки с дочкой дипломата, но сарафанное радио переврало их, заодно превратно истолковав причину соревнования. Сестрица Мэла поинтересовалась с прохладцей о том, какое место я присвоила южанке по шкале личной антипатии. Мол, исключительно благодаря моей неприязни бедняжка покинула столицу.
Я не рассказала о поводе, подтолкнувшем к пари. Объяснила, что коли спор состоялся, то в любом случае первой к финишу пришла бы одна из нас. Третьего варианта не предусматривалось.
— Она-то висоратка, — бросила Баста. — А ты…
Не договорила, но и того достаточно. Сестрица Мэла посчитала мою победу поступком, совершенным не по статусу. Следовало как минимум извиниться перед смуглянкой за нечаянный выигрыш, а как максимум — поддаться.
Несдержанность Басты проистекала из того, что вместе с дочкой дипломата, ставшей идеалом и примером для подражания, уехал из столицы и её кузен Артур. Сестра Мэла так увлеклась им, что успела распланировать безоблачное будущее до глубокой старости, разумеется, рука об руку с блестящим офицером Морфлота.
Не знаю, стоило ли свести к шутке телефонный разговор, но мне хватило по уши пренебрежения южной красотки. Я сухо попрощалась с Бастой, и с тех пор между нами повисла недосказанность. Она общалась с братом по телефону, передавая вежливые приветы, и я отвечала тем же, избрав Мэла посредником в формальных приветствиях.
