Дороти должна умереть

Девчонка из трейлерного парка, голова которой забита глупыми несбыточными мечтами.

Забавно, но мне вдруг вспомнились мамины слова: «Дом — это не клеймо». Она всего лишь хотела поднять мне настроение, заставить поверить, что детство, проведенное во Флэт-Хилле, не определяет, каким станет мое будущее. Но колдуньи считали иначе. Что я особенная именно из-за места, в котором родилась. «Не только, дитя мое. Не только», — в который раз вклинилась Герт в мои мысли.

Я вновь взглянула на Нокса. Он уставился на меня и пожал плечами, давая понять, что ему все по барабану. Похоже, этот парень был здесь единственным, кроме, конечно, меня самой, у кого происходящее не вызывало особого восторга. Пусть я и была всецело с ним согласна, но почему-то подумала, что он против меня.

— А если я откажусь? — спросила я у колдуний.

— Ты не можешь отказаться, — ответила Момби. — Договор, помнишь?

— А я говорил, — выпалил Нокс, даже не потрудившись взглянуть на меня. — То, что какая-то девчонка свалилась с неба, вовсе не означает, что она — наш ключ к спасению.

Да что же с ними творится? Я чувствовала, как постепенно закипаю. Нокс тем временем повернулся к Момби и вновь пожал плечами. И этот его жест стал последней каплей.

— Согласна, — тихо промолвила я.

Момби посмотрела на Герт, та кивнула, будто в подтверждение, что мой ответ — искренний. Вранье. Мне пришлось согласиться и присоединиться к Ордену, ведь других вариантов просто не было. Я по рукам и ногам связана договором, заключенным с Момби. Но я решила, что обязательно найду способ избежать участи подростка-убийцы. И Герт это знала.

Через пару минут я следом за Герт направилась в свою новую комнату.

— Мы позволили Гламоре заняться интерьером. Она сильнее нас всех скучает по благам цивилизации.

Моя комната-пещера оказалась весьма миленькой. Даже роскошной! Именно о такой комнате я всегда и мечтала. Круглая кровать в углублении в полу была застелена простынями насыщенного алого цвета и завалена подушками. А с потолка в центре комнаты вместо люстры свисало перевернутое дерево, поменьше всех остальных, которые я видела раньше. И это дерево цвело. Черные ветви были унизаны странными, но удивительно красивыми, похожими на маки цветами, большими и белыми, с легким всполохом розового — того же оттенка, что и мои волосы. Стены покрывали светло-золотистые обои с такими же цветами, как и на дереве. Приглядевшись, я вдруг сообразила, что это не обои, а настоящие бутоны.