Дороти должна умереть

 — Вода залечит твои раны.

Ей не пришлось повторять дважды. Я мгновенно шагнула в Источник, даже не потрудившись раздеться. Впрочем, последнего и не требовалось: одежда сама начала растворяться, стоило лишь коснуться воды. Но мне было абсолютно все равно, что все вещи исчезли, и плевать, что я стою совершенно голая перед старушкой, с которой только что познакомилась.

В то мгновение, когда теплая чистая вода коснулась обнаженной кожи, я почувствовала, как каждая мышца расслабляется под прикосновениями танцующих вокруг пузырьков. Я с удивлением наблюдала, как многодневный слой грязи сам собой сходит с тела. Но больше поражало другое: как же сильно, оказывается, мне досталось. Синяки и порезы сплошь покрывали руки и ноги. Из глубокой раны, тянущейся через весь живот, сочились потеки крови. Не помню даже, когда вообще это произошло!

Когда я подняла голову, рядом в воде стояла Герт. Женщина была полностью одета, подол белого одеяния колыхался вокруг ее ног. Я не знала, почему вода не растворила ее одежду. Даже не заметила, как женщина оказалась рядом. Она тоже выглядела встревоженной и хмурилась, глядя на мои раны.

— Может быть больно, Эми, — сказала Герт.

— А? — изумилась я, потягиваясь. — Нет… чудесное ощущение.

— Вдохни поглубже, — серьезным тоном посоветовала женщина. И не проронив больше ни слова, даже не оставив времени воспользоваться советом, она схватила меня за голову и окунула в воду.

Рана на животе отозвалась адской обжигающей болью. Я инстинктивно закричала, рванувшись из захвата старухи. Но бесполезно. Из глубины ко мне протянулись невидимые руки и крепко вцепились, удерживая на месте. Каким-то странным образом я понимала, что все они принадлежат Герт. Я была в бешенстве. Сбежать от Дороти, ускользнуть из лап Железного Дровосека и его жестянок, а все ради того, чтобы меня утопила миловидная бабуля, которая, как казалось, хотела помочь и которой я доверилась?!

Предательница. «Зачем? — мысленно завопила я, прекрасно зная, что она услышит. — Зачем вы делаете это?» — «Порой излечить может только боль», — ответил далекий ледяной голос."

"Когда мне стало казаться, что легкие взорвутся от нехватки кислорода, а сознание начало потихоньку уплывать, руки Бабушки Герт ослабили хватку. Меня вытолкнуло на поверхность, где я наконец глотнула воздуха и ухватилась за гладкие каменные края бассейна. Я резко обернулась и обратила на Герт яростный взор.

— Зачем? — вновь потребовала я ответа, на этот раз вслух.