Дороти должна умереть

— Думаю, я просто сильно проголодалась с утра, — отозвалась я, пытаясь говорить таким же бойким голоском, что и другие девушки, и не отставать от общих движений. — Если такая еда достойна Дороти, то, конечно же, она хороша и для меня!

Кажется, это их удовлетворило. Джелия кивнула. Похоже, мои слова показались ей логичными, а я продолжила изящно жевать ребрышки и надеяться, что больше не совершу ошибок. Я держала ухо востро, но единственной темой разговора оставалась Дороти. И это было бы здорово, если бы мне удалось разузнать о ней больше полезной информации, только вот нет. Все разговоры сводились к тому, какая Дороти красивая, какая добрая и как нам повезло работать на самого великого человека во всей Стране Оз. Просто дико.

К концу завтрака я сообразила, что поднимаю и опускаю вилку одновременно с остальными. Я кивала, когда кивали они, жевала, когда жевали они, и даже моргала вместе с остальными. Отчасти я была горда тем, как легко удалось смешаться с толпой. Это важно, если не хочу провалить миссию. Но в то же время я беспокоилась, что эта рутина далась мне слишком легко. Магия? Заклинание, призванное сделать нас максимально дисциплинированными? Неужели у Дороти есть чары, не позволяющие слугам есть, как хочется, или стучать вилками о тарелки? Или такое бойкое синхронное поведение — лишь способ справляться со страхом перед Дороти?

Завтрак был недолгим. Джелия радостно напомнила, каким большим количеством работы мы награждены, и поторопила приступать к ней. Все комнаты во дворце убирались ежедневно, независимо от того, пользовались ими или нет.

— Жаль, что мы не можем использовать для этого магию, — бросила я Ханне, закидывая наживку и глядя на реакцию служанки поверх большого ведра с мыльной водой.

Мы ползали на четвереньках, оттирая масляные пятна в покоях Железного Дровосека. Полы я мыла весьма паршиво, так как большую часть времени тратила на разглядывание комнаты. Впрочем, комната его оказалась столь же неинтересна, сколь и моя. В ней вообще не было никаких личных вещей, кроме запасных частей его тела. Единственное, что меня заинтересовало, — это странная штуковина, прикрученная к стене и сделанная из двух длинных металлических палок, которые примерно в футе от пола придерживали старенький матрас. А сразу под ней я увидела пару следов от обуви, настолько въевшихся в деревянную поверхность, что никакая чистка их не устранит. Сначала я не могла понять, что же это такое.