Удачная неудача Солнцеликого - 3

А дед Халах развлекался, видимо, считая, что ничего особенного не происходит. Да я к ласковой Пряжке неделями привыкала, а тут кони, кони, кони. Здоровенные, всхрапывают, ушами дергают, приплясывают. И воняют!

Пришлось взгромоздиться на ко́злы кибитки, и, аки Ленин с бронепоезда, проорать:

— Да закажите себе у рушей! Хоть в каждый обоз! Они вам еще лучше сделают! А за водогрейками вам к товарищу Байдану. Он и кибитки от дождя заговорит и другими полезными в походе вещами снабдит.

— Ну, так все знают, что ты магичка.

А нам что проку с ваших амулетов?

Ну, то что я магичка — это, конечно, спорно…

— Тогда, пусть вам Дораш показывает, он такой же, как вы…

И не отвертеться бы мне от очередной рекламной акции, Пряжка выручила — перебила. То есть, заржала, огрызаясь чьему-то жеребцу.

— Слезай, стрекоза, лошадь нервничает, — приказал дед Халах, — пойдем в мой шатер, потом игрушки свои магические покажешь.

— Почему потом? — у меня тут акция по поднятию Дорашева авторитета наметилась!

— Завтра. Скоро из соседних стойбищ еще люди подтянутся.

Им тоже интересно будет.

Вот так и получилось, что в гости к дедушке Халаху попали только мы с Витто и мальчики. Гунар был занят — лечебные травы на его ответственности, а их корона отсыпала щедро.

В шатре шамана нас уже ждали. Пожилая, еще совсем нестарая женщина неодобрительно зыркнула на Витто. Мы с ним только переглянулись, но рук не разняли. Я млела от этой заботы — магистр меня контролировал с того момента, как нас чуть было не смела толпа любопытных степняков.

Да кто был бы против.

Жену Халаха так и тянуло назвать тетушкой Ханумой, такой благодушно уютной она была. Но характер там будь здоров, чую высшим образованием. Хозяйка кинулась к Дорашу, причитая на степняцком что-то ласкательно-упрекательное. Бабуся была еще весьма крепкой, годы не согнули ее гордую спину. С ловкостью заправского досмотрщика на тюремной проходной она ощупала внука едва ли не до сапог.

— Я хорошо ем, аббасси, не переживай ты так, — бормотал Дораш, сливаясь цветом щек со своим ядрено-красным свитером.

Возмущался, но бабушкин досмотр терпел. Наконец, аббасси убедилась, что таки да, хорошо мальчик кушает. Придирчиво ощупала вязаный рукав, поцокала языком на хитровыплетенные косы внука, и, кажется, признала мою заботу о нем годной. Фух!

Я реально разволновалась. Да так, что слышала, как бьется пульс между моей ладонью и ладонью Витто.

— Здравствуйте, госпожа, — сообразил, наконец, поклониться мой магистр. Ну, и я следом.