Удачная неудача Солнцеликого - 3

В ту, первую весну, посадок под стенами у нас еще не было — нельзя объять необъятное. Экспериментальную картошечку пришлось скрепя сердце посадить в деревне, на пустующем участке поварешек. В их же доме и солдатики квартировали, сменяя друг друга. Гарнизон воспрял от многолетней хандры. Каждый ждал своей очереди на трудовой наряд в деревню, как синекуры, а капитан Норрей бесился. Синекура, ага. Мужики мало того что «наш» огород обихаживали, так еще вдовам и прочим одиночкам помогали — это было мое строгое приказание.

Обмазывали глиной потрескавшийся саман, крыши латали… Да мало ли хлопот у рукастых неленивых мужиков в деревне? У всех вдов в тот год погреба поправили: где расширили магией, где полок да закромов наделали, и в каждом, абсолютно в каждом, сладили правильную двухтрубную вентиляцию. Гончар и братья ковали тогда крепко сработались. Как керамику с железом соединить они сами сообразили, стоило намек бросить. Главное — все трубы в один размер, чтоб штамповать не задумываясь, и собирать на месте, не мучаясь с подгонкой.

Сколько воспоминаний! Один визит Рушата чего стоил! Как раз картошку выкопали. Взял и заявился к ночи! Через ворота, как обычный гость. Ага, одинокий, что уже странно, пеший — это вообще небывальщина, и со стороны столицы. Да таких тут лет сто не видели, если видели вообще. Досмотр прошел не ропща, как положено. Хозяйку спросил. А солдаты — ни в какую, отдыхает, мол, наша леди, не дадим потревожить. Тишка выручил, позвал. Обещал Рушат прийти на картошку и пришел.

Всю ночь гостя принимала, благо кухня уже отдельная была.

Я думала Тишенька много ест, ха! Три ведра картошки перечистила и все блюда, что умела — приготовила, включая запеченную в беконе и зразы с зеленым луком и яйцом. Если бы время сворачивать не умела, не выдюжила бы. У вечно тощего Тишки, который жевал за компанию, даже животик выпуклился, почти как мой, с Витычем внутри — шестой месяц все-таки.

— Вкусно, иномирянка, я доволен! — Рушат наелся, трехзрачковым прищуром меня просканировал, кивнул и исчез.

И у меня усталость разом исчезла, как будто бог мне энергетика в кровь впрыснул. Хоть пляши. Я и плясала, отбиваясь от капитанов, которым доложили, что гость вошел и не вышел. Всю крепость обыскали, все верить не хотели, что странный руш — это бог. Пять лет прошло, а все на хи-хи пробивает.

Ой, надо мужа предупредить, что в огород заеду…

Вит, как почувствовал, что я о нем думаю — ожил переговорник.