Адъютанты удачи

Алексей приготовился ждать и от нечего делать листал старые газеты, сложенные в стопку на столе. Полина вздыхала и смотрела в окно. Снизу уже некоторое время доносилась визгливая перебранка, но агенты не обратили на нее внимания. Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату ввалилась старая размалеванная проститутка. При виде Алексея она слегка подалась назад.

– Ах, какой кавалер! – воскликнула она, глядя на него бесстыжими глазами.

– Простите, мадам, – заговорил слегка опешивший Алексей, – вы к кому?

«Королева панели» лукаво подмигнула офицеру и поправила платье, как бы невзначай оголяя увядшее плечико.

– Как к кому? К мерзавцу Видоку, конечно! Разве вы не его ждете?

При мысли, что ему придется сидеть в одной комнате с таким кошмарным созданием, Алексей облился холодным потом. И тут все услышали спокойный голос Полины:

– Добрый день, месье Видок.

Алексей вытаращил глаза и разинул рот.

– О черт! – простонала вновь прибывшая уже обычным голосом Видока. – Мадемуазель, я сражен! Мои собственные люди, работающие со мной не один десяток лет, меня не признали, а вы… Как вам это удалось?

Полина, порозовев, пояснила:

– У меня плохая память на лица, и я смотрю только на глаза. Ваши глаза я узнаю сразу.

– Ох, – вздохнул Видок. – Должен вам сказать, мадемуазель, будь я лет на тридцать моложе, я бы непременно в вас влюбился.

– Считайте, что я на тридцать лет старше, и оставьте меня в покое, – парировала Полина. Однако по тому, как она улыбнулась одними уголками губ, Алексей понял, что в глубине души девушка чрезвычайно польщена.

– Понял и смиряюсь. – Видок снова вздохнул, сунул руку в декольте, поправил накладную грудь и промолвил: – Сейчас вернусь.

После чего отвесил шутовской поклон Алексею, все еще пребывавшему в состоянии легкого остолбенения, и исчез во внутренних покоях.

– Что за маскарад? – вырвалось у Каверина.

– Не знаю, – ответила Полина, пожимая плечами. – Но, думаю, месье Видок вряд ли прибег к нему для развлечения.

– Итак, – заговорил сыщик, вернувшись через несколько минут, – к чему мы пришли?

Он избавился от накладной груди и женской одежды, снял парик, но не смыл грим. Вид у него в румянах, мушках и помаде был тот еще.

– Филипп же вам писал, – напомнила Полина. – Разве вы не получили его письма?

– Гм, – отозвался Видок, застегивая сюртук.