Закон ученого

Тут уж Захаров развернулся, снабдив мута поджарым мускулистым телом и кучей всяких фишек ментального характера, способных сильно удивить потенциальных врагов Рудика.

Рут. Еще одна красавица из вселенной Кремля с незначительными паранормальными способностями, которую Захаров, как и Рудика, напичкал всякими неприятными сюрпризами для тех, кто привык считать женщин слабым полом, совершенно непригодным к серьезным боевым действиям.

Арина…

Тут при взгляде на девушку с короткой стрижкой сердце Захарова словно слегка кольнуло иголкой.

Ариадна была его биологической дочерью, не любящей имя, данное ей при рождении, и сократившей его до имени, которое отцу решительно не нравилось. Но тут уж ничего не попишешь: характер у Арины был папин, а бороться с самим собой, заключенным в женское тело, было бы несусветной глупостью. Потому Захаров просто щедро досыпал в матрицу Арины всяких полезных улучшений, которые хотел бы видеть в собственной дочери, пусть даже возрожденной в автоклаве.

Виктор Савельев по прозвищу Японец.

Совершенное орудие убийства, которое воспитал в Японии клан синоби Сумиеси-кай[8]. Тот случай, когда Захаров не нашел, что можно еще улучшить в матрице, из которой воссоздал тело Виктора, и просто оставил все как есть.

Дочь Виктора Юки… Интересный персонаж, над изучением генома которого Захаров провел немало времени. Понятно, что от родителей-ниндзя могла получиться девочка с уникальными способностями: давно доказано, что потомство профессиональных спортсменов перенимает от родителей крепость тела и духа.

В данном же случае ребенок взял от них все самое лучшее плюс приобрел уникальную способность к практически мгновенной перестройке своего тела одним лишь волевым усилием. Правда, для того чтобы получить эту способность, девочка прошла через такую боль, которую даже вообразить себе трудно. И она пошла на это сознательно[9]. Захаров не придумал ничего лучше, как лишь немного добавить девочке-подростку возраста, соответственно, сделав ее тело еще сильнее и выносливее. Теперь это была отлично тренированная девушка лет семнадцати-восемнадцати, в самом расцвете боевой формы… и женских прелестей, которые даже Захарова, равнодушного ко всему, кроме науки, заставили ощутить давно забытое волнение юности.

Которое он, впрочем, быстро погасил мысленным приказом самому себе. Сейчас, на пороге действительно великих свершений, не было времени для удовлетворения примитивных животных инстинктов.