Фронтовик. Убить «оборотня»

Отделы милиции по борьбе с хищениями социалистической собственности сбились с ног, уголовные дела множились с каждым днем. Курсантов спецшколы периодически придавали в помощь сотрудникам отделов.

Учиться Андрею нравилось – многое он видел и о многом слышал впервые. Приходилось много читать, записывать, поскольку в военное время книги почти не выпускались, а криминалистика ушла вперед.

Курсанты жили на казарменном положении, и домой их отпускали только в выходные и по увольнительным.

Андрей преуспевал в огневой подготовке, физической, рукопашному бою. Занимались с утра и до четырех часов дня, потом – самоподготовка.

По вечерам в казарме он разговаривал с соседями. Тем для бесед было много – и о состоянии преступности, и о прошедшей войне. Все парни Андрею нравились, с некоторыми он подружился – за исключением одного. Тот в свое время служил в заградотрядах и как-то начал хвастать, как метко он косил наших отступающих солдат. Но слушатели, вначале собравшиеся вокруг него, сразу разошлись – в войсках людей из заградотрядов не любили. Не любили за то, что в тылу стояли, за то, что в своих стреляли… За усиленный продпаек с белым хлебом, когда на фронте давали черный, непропеченный.

Как-то быстро пролетело время учебы. На торжественном построении вчерашним курсантам вручили аттестаты о прохождении курса спецшколы и зачитали приказ о присвоении им первого офицерского звания – младший лейтенант с вручением погон.

Сразу после построения новоиспеченные офицеры милиции устроили мальчишник – с немудрящей закуской и выпивкой.

А утром Андрей, как и два десятка других выпускников, отправился в отдел кадров Управления.

Томительно долгое ожидание в коридоре. Заходили по одному, и кто-то выходил довольным, получив назначение на должность штабную и в хорошем районе.

Другие не были довольны: они мечтали о службе в МУРе, а попали в ОБХСС, где больше бумаг, чем живой работы. А кому охота в двадцать пять лет протирать штаны? Служба в этой организации больше по душе пенсионерам.

Андрею повезло – он попал в уголовный розыск, пусть и не городской, а районный. До потолка от радости не прыгал – не мальчик; понимал, что на любом месте надо служить честно.

Сорок седьмое отделение, куда его направили для прохождения службы, оказалось далеко от дома, и если раньше он ходил на службу пешком, то теперь приходилось ехать на трамвае, а потом на метро. Дорога в один конец занимала полтора часа. Изрядно! Однако выбирать место службы он был не вправе.