Фронтовик. Убить «оборотня»

– Да знаю я. Мужик он толковый и начальник разумный. Будь я на его месте – тоже так сделал бы. Кадры растить долго, их беречь надо.

– Вы сами себе противоречите.

– Ничуть. Я-то не на его месте, а на своем. Потому о своем отделе забочусь. Сам подумай, у нас дела посерьезнее, чем у вас, на земле – организованные банды, убийства. А у вас – щипачи да домушники. У себя в отделе ты вырастешь до определенного предела, а дальше – потолок. И никуда не деться, потому как дел серьезных нет. Правда, у нас больше головой работать надо, а не стрелять – водится за тобой такой грешок.

– Только в порядке самообороны или с целью пресечения угрозы для других людей.

– Знаю, читал рапорты. О превышении полномочий или самоуправстве речи нет.

– Ты как девка, Фролов – и хочется, и колется… Что решил?

– Если честно – не знаю.

– Я так и знал. Коркина жаль?

– Ты по службе встречаться с ним будешь. Думаешь, я каждого опера из районных отделений к себе приглашаю? Мне что, заняться нечем?

– Тогда решай – здесь и сейчас. Второго случая может не представиться.

– Даю пять минут. Иди в коридор, вернешься – о решении доложишь.

Андрей вышел. Мысли в голове путались. Что решить? Он посмотрел на часы. К операм привык, к райотделу, к Коркину. Расставаться жаль, но и расти хочется, настоящим сыщиком стать.

Ровно через пять минут он вошел в кабинет:

– Рад за тебя. Возвращайся к себе в отдел, служи. Пока приказ начальство подпишет, несколько дней у тебя есть. Завершай дела, подчищай – «хвостов» не оставляй.

Андрей вышел из здания и обернулся. Думал ли он, что ему придется ходить сюда на службу? И мечтать не мог. Сначала постовой, потом опер. А впереди – МУР, учреждение прославленное. Граждане уважают, уголовники боятся.

Он посмотрел на часы – пять часов вечера. В отделение идти смысла уже нет: пока он доберется, в уголовном розыске уже никого не будет.

Решил идти к Валентине. Один важный для себя вопрос он сегодня решил, надо и с личной жизнью разобраться.

Он прождал у дома девушки битых два часа, потом поднялся на этаж и позвонил в квартиру. Никакого ответа. Андрей снова вернулся во двор и уселся на скамейку.

Прошел час, другой… Видно, не суждено им сегодня встретиться.

Андрей поднялся и пошел домой. Мало ли: на работе задержалась, к подруге зашла – она человек свободный. Но в душе он ощущал досаду.

Утром, после планерки Андрей дождался, пока опера разойдутся по делам.

– Каюсь, Василий Федорович, грешен!

– Согласился? Зря! Опыта в отделе набраться надо было.