Благие намерения. Мой убийца

Вы уверены, миссис Килнер, что для нас обоих не лучше помолчать?

– Вы же сказали, что не станете шантажировать, как Бейнс!

– Я и не пытаюсь. Ему нужны были деньги. Я же предлагаю сделать то, что действительно пойдет только на пользу. Моя цель – вас урезонить. Пациентам ведь дают морфий, чтобы они себя не поранили.

Мне не удалось вытянуть из миссис Килнер обещание не ходить в полицию, но, уходя, она обещала подумать. И я остался с долей уверенности, что, по всей видимости, она будет держать язык за зубами.

– Приношу свои извинения, – развернулся я затем к миссис Фарли. – Мне пришлось использовать такие методы, чтобы заставить ее молчать. Иначе было не справиться.

– Такие методы мне не по нраву.

– Уверяю вас, мне тоже. Но давайте вернемся к другим вопросам. Вы понимаете, что должны чрезвычайно осторожно подбирать слова в беседах с инспектором? Положение у вас шаткое.

– По-моему, вы с этим слегка опоздали.

– Я предупреждал.

Этого она отрицать не могла, и я сделал ей благородное предложение. Я был готов простить кое-какие специфические и оскорбительные замечания в мой адрес и, если она хочет, взять на себя заботу о ее интересах.

Отказ потряс меня до глубины души. Вот вам удивительная женская неблагодарность!

– Но вам нужна юридическая консультация. А кому-то со стороны вы вряд ли сможете объяснить произошедшее.

– Я справлюсь сама.

– Опрометчивое решение: юрист нужен всегда. Примите мое предложение! Если считаете, что это опасно и не хотите меня впутывать, я ценю ваше благородство, но уверяю, что я все продумал, взвесил риски и готов их преодолеть.

– Не сомневаюсь, вы уже точно решили, что безопаснее всего лично для вас.

– На мой взгляд, вы оскорбляете меня незаслуженно… Да ладно, предоставьте мне действовать. Это обойдется вам не очень дорого.

– Вот и вы оскорбляете меня незаслуженно. Нет, мистер Сэмпсон, теперь я знаю вас лучше. И по-моему, лучше уж совсем никакого совета, чем ваш."

"Добавить тут нечего. Жаль, что я побеседовал с подружками Алана Ренвика, а не с домработницей. У домработницы, скорее всего, манеры изящнее. На самом деле на следующий день она мне сказала, что приходила как раз во время истерики миссис Килнер. Очевидно, ее брань раздавалась из-за двери, и в результате женщина отказалась принимать «место», где ей придется слушать подобные слова. Странно. Большинство домработниц привлекло бы заурядное любопытство. Должна быть иная причина.