В объятиях убийцы

Что-то знакомое было в повороте головы и наклоне плеч, что-то смутно напомнило мне Максима… Черт, он мне уже мерещится, как тогда, два года назад, когда он уехал в Москву. Но ведь теперь-то все по-другому, ведь я сама вчера выбежала из той квартиры, где остался он, выбежала с твердой мыслью больше никогда с Максимом не встречаться. Я вспомнила, какое неприятное чувство испытала вчера рядом с ним, как он был груб, нетерпелив… Неужели и раньше так было? А я ничего не замечала.

Избитая фраза, но верная – «Любовь слепа». В моем случае любовь была еще и глупа.

– Мариночка, что с вами? – тормошил меня Шишин. – Вы такая бледная, вам нехорошо?

– Это от духоты, пройдет.

Но заботливый Шишин доехал со мной до моей остановки и проводил до самого дома, где сдал с рук на руки матушке. Матушка немного обалдела, увидев меня под руку с лохматым и очкастым Шишиным, но быстро взяла себя в руки и пригласила его в дом. Шишин вежливо отказался и ушел.

– Маринка, ты же говорила, что он толстый и волосы прямые. А он даже совсем худой и лохматый.

– Да это и не тот вовсе. Здравствуй, мам, что, Валентина наконец выпустила тебя из своих когтей?

– Ох, Маринка, хуже всего было потом соки пить. Видеть их больше не могу!

– Ты считаешь, у тебя здоровья прибавилось? По внешнему виду не скажешь.

– Хоть бы хорошее что сказала. Ну, и как вы тут без меня управились?

– Как видишь, грязью не заросли и с голоду не померли.

– Конечно, ты. Ну и зря. Я хотела, чтобы Аня наконец занялась семьей.

– Ну ты же знаешь, Анька умеет устроиться за чужой счет!

– Да, наверное, я ее неправильно воспитывала и тебя тоже неправильно.

Я засмеялась и обняла ее.

– Мам, это у тебя от голода настроение плохое. Давай чайку попьем, все пройдет. Вечером Дашку привезут, а где Лолита?

– Она в Дашкиной комнате на всех дуется.

– Лолитка, ты что? Бабушка же вернулась!

Лолита сменила гнев на милость, и они с матушкой помирились. А когда я рассказала про наши с Лолитой мытарства с лапой, матушка расстроилась чуть не до слез, ей было неудобно, что она бросила нас на неделю. Мне было ее ужасно жалко – бледная, с запавшими щеками, с каким-то усохшим личиком. Сволочь все-таки эта Валентина Михайловна!

Аркадий Петрович Лифарев вызвал служебную машину и по привычке сразу же спустился к подъезду, чтобы дождаться ее на улице. На душе у него вот уже несколько дней было неспокойно. Все дело было в убийстве Подрезова.