В объятиях убийцы

– Знаешь, я бы так не смогла. Столько лет он тебя знать не хотел, зачем он тебе теперь?

Алик посмотрел на меня и грустно улыбнулся:

– Я уже научился принимать вещи такими, как есть.

– Наверное, это правильно, но все же… Ох, Алик, мне уже давно пора на работу.

– Я тебя провожу, подышу воздухом.

Во дворе у них толпился народ, в основном любопытные бабульки и молодые мамаши с малышами, расставляли свою технику телевизионщики, приехавшие на ярком, в надписях, микроавтобусе.

– Алик, что это у вас случилось?

– Да какая-то фирма собирается здесь коммерческие гаражи строить, ну, сама понимаешь – деревья спилят подчистую, шум будет, выхлопные газы, бензин, масло… Конечно, старушки общественницы заволновались, опять же родители с детьми, ведь ребенка уже во двор не выпустишь. Вызвали телевидение, шум подняли, ждут какое-то начальство из мэрии. А только все равно ничего не добьются: фирма богатая, сунут кому надо, и все…

В это время во двор с шиком въехала шикарная черная машина, я в их марках не разбираюсь, но видно – не наша, как их называют, иномарка. Выскочил шофер, распахнул дверцы и вышел ва-ажный такой мужчина – пузо вперед, морда лоснится. Небось там у себя в мэрии мелкая сошка, как туда приезжает, сразу худеет и воздух выпускает, как проколотый мячик, а здесь он – власть, куда там нам, простым смертным! Из чистого любопытства я притормозила. Алик поморщился, но тоже остановился.

А этот тип из иномарки вышел на самую середину двора, на телевизионщиков покосился – что его хорошо видно и освещение подходящее – и запел:

– Дорогие друзья, нас бесконечно заботит экологическое состояние города… Наша экологическая служба днем и ночью… несмотря на острую нехватку средств (это у него, с его шофером и иномаркой, острая нехватка! А у этих бабок-пенсионерок – какая же тогда?)… Мы бережно относимся к каждому дереву… Деревья – это легкие города… Дети – наше будущее… Скоро, как вы знаете, будут строиться самые современные воздухоочистительные сооружения… – В общем, поет соловьем перед телекамерой.

Но жильцы-то всего этого уже накушались выше крыши, не больно-то его слушают, допускают недоверчивые выкрики «из зала».

Я подумала, что нарочно этот тип приехал днем, когда во дворе только бабульки да дети малые – бабушкам зубы он сможет заговорить. Но бабульки посовещались и выставили вперед единственного мужчину. Это был старенький такой дедушка, лет восьмидесяти с хвостиком, с палочкой.