В объятиях убийцы

Чтобы улучшить эффект, мы завесили большую часть окна найденной в соседней комнате старой занавеской, прикрыв дыру в стекле. В комнате стало полутемно, видно было только, что в кресле у окна сидит замученная тяжелой неволей женщина, которую, если не очень приглядываться, можно было принять и за меня. Тем более что наступил вечер и, хоть были белые ночи, во дворе-колодце наблюдались сумерки. Чтобы Максим не смог включить свет, предусмотрительная тетя Надя вывернула пробки.

Все было готово. Время подходило к одиннадцати.

Ребята с Надеждой спрятались в стенном шкафу, а я кое-как устроилась у окна на полу, заслонившись от входа ломаной тумбочкой, – мой голос должен был доноситься со стороны манекена, поэтому я решилась занять такую опасную позицию, надеясь, что Дима с Толей смогут вовремя прийти мне на помощь. Сидеть на полу было страшно неудобно, хотя я и подложила под себя старую диванную подушку.

Началось долгое мучительное ожидание. Мне было тяжелее всех – я сидела отдельно от других, да и вообще днем я храбрилась, а сейчас, с одной стороны, меня начал терзать страх, а с другой стороны – опасения, что Максим вообще больше не явится в эту квартиру, и тогда мне придется оправдываться перед Димой и трястись за себя и семью всю оставшуюся жизнь.

Время шло, отмеряемое нудным тиканьем стенных часов. Из шкафа изредка доносился шорох: Надежда с парнями устраивались поудобнее. Как я им завидовала – они были вместе, им было не страшно…

Время шло и шло, и ничего не происходило. Это глупое ожидание так измучило меня, что я уже готова была вскочить и закричать во весь голос: «Все! Уходим!» – и вдруг именно в эту секунду в дверях квартиры повернулся ключ.

Я застыла и напряглась, как пружина, вся превратившись в зрение и слух.

Скрипнула открывшаяся дверь, в коридоре раздались шаги Максима, я все еще узнавала их безошибочно. Вот он вошел в комнату, щелкнул выключателем, тихонько чертыхнулся, когда понял, что нет света. Я поняла, что он сейчас видит женский силуэт на фоне окна. Пора было подавать реплику.

– Максим, наконец-то ты пришел. Развяжи меня! У меня затекли руки и ноги.

– Сейчас, сейчас. Я освобожу тебя и себя. Сейчас мы оба будем свободны.

Я тихонько выглянула из своего убежища. Максим подошел к креслу. В руке его блеснул нож.

– Максим, не убивай меня! – закричала я.

Этот возглас был условным сигналом, по которому оперы должны были прийти мне на помощь. Со стороны стенного шкафа послышалась возня, потом глухие удары, но никто не появился.