В объятиях убийцы

 – Куда же ты пойдешь, если не домой? Тебе что, мало сегодня досталось?

– Послушай меня внимательно: пока Максим на свободе, теперь мы точно знаем, что он жив и на свободе, так вот, я не смогу чувствовать себя нормальным человеком. Я уже не говорю о том, чтобы спать спокойно, я скоро вообще в психушку загремлю. Мне уже сны вещие снятся! Теперь я знаю эту квартиру, это хорошо, но, с другой стороны, он знает, что я знаю, и не оставит меня в живых.

По-моему, он просто зациклился на этой мысли. Значит, мы должны устроить ему ловушку. И сделать это нужно сегодня, завтра будет поздно, он смоется, и поминай как звали, а я всю жизнь буду трястись и кричать по ночам во сне!

– Да черт с ним, пусть катится из страны, он не вернется сюда никогда!

– Нет, не все так просто. Он не уедет, пока я жива. А если не меня, то кого-то из семьи прикончит.

Ты бы видела его глаза!

– Ну, и как же ты собираешься его ловить? – спросила Надежда с некоторой долей сомнения, но уже задумчиво.

Я поняла по ее тону, что она обдумывает операцию, и ужасно обрадовалась – с тетей Надей мне было не так страшно.

– У меня есть знакомый опер Дима, он занимается этим делом и хорошо ко мне относится. Он молодой, сильный, решительный и не чужд авантюризма.

Я думаю, если его попросить, он согласится устроить здесь засаду, даже без санкции начальства – ведь Громова ни за что не даст разрешения, она мне не верит.

– Ох уж эта Громова! – с чувством сказала Надежда. – Но, знаешь, засада – это хорошо, но что ему смогут предъявить? Все обвинения против него нужно еще доказать, формально нет никаких оснований для ареста.

Наши взгляды встретились, и я прочла ее мысли.

– Тетя Надя, ты меня снова привяжешь к этому креслу, только не так туго, пожалуйста, и его арестуют, когда он попытается меня убить.

– Ну, Маринка, – рассмеялась Надежда, – сны вещие ты видишь, теперь мысли читать начала, скоро будешь давать в газете объявления: «Снимаю сглаз, навожу порчу, привораживаю…» Но если серьезно – это слишком опасно.