Малышка, ты только моя (СИ)

Я была там, в прошлом, когда ни дня не проходила без ссор родителей, без разбитой посуды, которую мне потом приходилось убирать, так как папа курил на балконе, а мама в ванне жаловалась своей подруге, какая у неё ужасная семья.

Голос отца из воспоминай прозвучал у меня над ухом. Я оглянулась. Папа стоял позади Руслана, наклонившись ко мне.

— Отец-герой вернулся. Полюбуйся, какая у тебя дочь-артистка. У тебя научилась.

Я увидела взгляд Руслана, направленный в сторону мамы. Его глаза буквально были налиты кровью.

Вот-вот и он накинется на неё. Я ухватилась за рукав Руслана. Он сразу же перевел свой взгляд на меня, оглядывая с ног до головы.

— Маша, замолчи уже, — махнул папа рукой, и присел рядом со своим начальником.

— Дочь, ты себя хорошо чувствуешь? — погладил он меня по голове.

— А ты мне рот не затыкай, Титов. Я уже не твоя жена, напоминаю, если ты забыл. А дочь твоя потаскуха, которых свет не видывал.

Руслан вскочил с места и в секунду добрался до матери. Схватив её за локоть, вытолкнул в подъезд, не дав ей даже одеться.

— Отпусти! Не смеешь! Я вызову полицию и тебя посадят!

Дверь захлопнулась, но крики матери не прекратились. Звукоизоляция была ужасной, поэтому некоторые слова четко доносились до моих ушей.

— Вставай, дочь. Пойдем на кухню.

Папа помог мне подняться, и я на ватных ногах, облокотившись на него, смогла дойти до стула. Тут уже не было слышно голос мамы. За нами зашёл Руслан.

— Иди, выпроводи свою мегеру, — произнес он.

Отец послушно вернулся в прихожую, оставив нас с мужчиной одних.

Руслан присел на корточки, напротив меня. Его большая, теплая ладонь легла мне на оголенное колено, посылая приятную дрожь.

— Ты замерзла? Холодная вся, — он погладил пальцами мою кожу.

Я сжала руки, ковыряя пальцы. Руслан мимолетно заметил это и послал мне осуждающий взгляд. Скрестив пальцы, я поборола свою привычку, но она все равно просочилась. Теперь страдали мои губы, которые я грызла, словно вкусный деликатес.

— Девочка моя, перестань, — серьезно произнес Руслан, нахмурившись.

 — Иначе приму меры.

Мне стало стыдно за то, что наговорила моя мать Руслану. Мне было обидно за её слова и в моё сторону. Привычное для меня чувство приниженности, неуверенности, растерянности и уныния опустилась, как сырой туман. Возможно мама была права, и я являлась просто обычной потаскухой. Когда я надоем Руслану, он выкинет меня, как дворняжку на помойку.

Слеза обиды и суровой реальности капнула на мою руку, потом вторая.