В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

– Обязательно расскажу Дамблдору, что в Лютном единение человечества уже произошло, и он, старый пень, припоздал со своими новшествами. Люци, сука, ты и впрямь всполошил оба мира!»

Магнус постоял на тротуаре ещё какое-то время, изображая интерес к товарам на витринах, но в подозрительной лавочке ничего не происходило. Без подстраховки соваться в незнакомое помещение Нотт не рискнул, а потому отхлебнул из фляги глоток оборотки и неторопливо побрёл к банку.

Боул ждал у ступеней Гринготтса. На его вопросительный взгляд Магнус пожал плечами и мотнул головой, мол, никак и ничего.

Ещё через четверть часа из дверей банка показалась леди Малфой, сопровождаемая беспрерывно кланяющимся гоблином. Надменно вскинув подбородок и не глядя по сторонам, она направилась к огороженной шнуром площадке для аппарации. Нотт и Боул последовали за ней с разницей в несколько секунд.

Едва Магнус силой воли унял бунтующие после аппарации потроха, он деловито чмокнул Нарциссу в щёку, хлопнул Боула по плечу и помчался к тренировочной площадке – ему хотелось поразмыслить.

– Что-то затеял? – услышал он за спиной задумчивый голос Нарциссы.

– Похоже, мэм, но поручиться не могу, – спокойно ответил Боул. – Я недавно в Ковене и не успел изучить привычек лорда.

– Вот и я... недавно в Ковене.

Методично сжигая мишени, Нотт напряжённо думал, и итоги раздумий ему не нравились. Поэтому он запустил в крепостную стену несколько огненных шаров, понаблюдал, как огонь бессильно скатывается с камня, и направился в совятню.

«К хренам пашни и баржи, – ожесточённо сказал он сам себе. – Не был ты лендлордом, нечего и начинать. Отец верно говорил: нужно доверять своим людям, иначе сдохнешь в нищете и одиночестве. Оставь наведение порядка в замке тем, кто в этом разбирается – Паркинсону, Ургхарту, дедуле Джагсону и миледи Флинт. Да даже этот чокнутый Мей…»

– Милорд! Мило-о-орд! Ми… О, Хельга-заступница! Ноги уже никуда… Милорд!

– Нет! Только не это! Зачем я тебя помянул, а, ненормальный? – прошептал Нотт, остановился и медленно обернулся, молясь Салазару, чтобы этот голос ему померещился.

Куда там. К нему, оскальзываясь в весенней грязи, спешило его личное проклятие – Ричард Мейси, знаток средневековой фортификации.