В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Регулярные визиты в библиотеку и Больничное крыло были не в счёт – Поттера постоянно конвоировали ублюдки Ковена или Снейп самолично. Лонгботтом пожалел бы пленного героя, но тот вовсе не казался несчастным.

Невилл попытался пошептаться с Гарри во время урока зельеварения и мигом схлопотал язвительное замечание от Снейпа. Все последующие попытки, сколько их ни было, заканчивались назначением двухдневной отработки и потерей Гриффиндором пяти баллов. Через пару недель Персиваль Уизли, злой как мантикора, официально запретил Невиллу открывать рот на зельеварении иначе, чем для ответа на вопросы.

В конце концов, Лонгботтом понял, что Поттер сознательно избегает их с Роном общества. На истории магии, на ЗОТИ, на переменах и за обедом в Большом зале Поттер ограничивался суховатым приветствием и парой фраз ни о чём. У Хагрида он не был с того самого скандала зимним вечером, а ведь добродушный лесничий неоднократно звал его в гости и обещал рассказать о молодых Джеймсе и Лили.

– Гарри, это же твои мама и папа, – убеждал его Невилл как-то на перемене, стараясь не обращать внимания на глумливую ухмылку Хорька. – Хагрид знал их, неужели тебе не интересно?

– Хагрид их не знал, – спокойно сказал Поттер, нехотя отрываясь от пергамента с домашним заданием. – Он не был другом семьи и никогда не бывал в их доме. А то, что я «похож на папку», мне уже известно.

Опешивший Невилл долго стоял столбом и никак не мог прийти в себя. Равнодушие в голосе Поттера расстроило его, он спрятался в спальне за опущенным пологом кровати и весь вечер горевал о собственных родителях.

На просьбу леди Августы, переданную через директора Дамблдора, Фламель не дал никакого ответа, а бабушка в письме велела не расстраиваться: «Никто и не ожидал, внук. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, не смей даже сомневаться в этом!» Невилл и не сомневался ни капельки, но как тяжело было на душе!

И ему было очень обидно за погибших Поттеров – они отдали жизнь, защищая сына, а тот даже не думал о них.

Так или иначе, но Лонгботтом никак не мог остаться с Гарри наедине и поговорить о пророчестве. Невилл мучился несколько недель, пока наконец не нашёл, как ему казалось, выход.

Он рассказал историю о пророчестве Рону и Гермионе.

– Ничего не понимаю, – Гермиона помотала головой. – Магическая медицина, конечно, странная донельзя, но не поверю, что здешние врачи не могут достоверно установить время и причину чьей-либо смерти.