В борьбе обретёшь ты...Часть 1 (СИ)

Я покраснел, брякнул в ответ что-то гадкое, мол, женилки ещё не отросли. А потом сбежал в умывальни, чтобы не веселить парней своим смущением.

По дороге я встретил Забини и попросил прощения за своё бессовестное веселье. Оказалось, что Блейз тоже ничуть не обиделся. «Гарри, – сказал он, и лицо у него было встревоженное, – почему ты не предупредил Снейпа о нетипичном действии зелий на тебя? Обязательно сознайся, и не принимай больше ничего без консультации мадам Помфри!»

Я пообещал непременно осчастливить декана известием о своей абсолютной тупости в его предмете – мне не даётся не только варка зелий, но и их употребление. Забини улыбнулся и похлопал меня по плечу: «Пусть знает, что смерть он, может, и закупорит, а вот с тобой придётся повозиться».

Ещё меня беспокоило состояние Гермионы. Я летел на завтрак со всех ног, проверить, как она себя чувствует. Успокоить я её успокоил, а вот хватило ли этого до утра? Зря бежал. Грейнджер, Уизли и Лонгботтомом как ни в чём не бывало уплетали дурацкую овсянку, а прочие грифферы во главе с Маккошкой смотрели на меня, будто я не я, а раскаявшийся Слизерин».

Поттер нахмурился и опять остановил перо. Он сам не знал, зачем решился вести личный дневник, писанины и без того было навалом. Кроме подготовки к занятиям, он активно переписывался со всеми участниками целительского заговора, строчил обстоятельные послания домой, вёл три «лабораторных журнала», а ещё записывал лекции Роберты Уилкис и её подруг. Последние, правда, больше напоминали спецкурс по магическому рукоделию и домоводству, но Гарри не привередничал – Мерлин знает, где и как ему придётся жить после Хогвартса, а умение обиходить себя самостоятельно всегда ценилось и магов, и у маглов.

Не заполучи Гарри в подарок волшебное перо, правая рука у него отнялась бы задолго до пасхальных каникул. Пользоваться этой замечательной вещью было нелегко. Прытко пишущее перо исправно записывало все его мысли, а потому в первый день Гарри немало повеселился, читая бессвязный бред, записанный красивым разборчивым почерком. Оказывается, думать так, чтобы на пергаменте излагался худо-бедно последовательный рассказ, нужно было особым образом: ясно, чётко, предельно сосредоточившись на передаче мыслей под запись. Малейшая потеря контроля сводила на нет все предыдущие усилия.

Помогла ему мадам Помфри. «Для начала проговаривай текст вслух, – посоветовала она. – Тоже не самое лёгкое дело, но помогает исключать совсем уж посторонние мысли, а заодно развивает речь».