Я не твоя

Но потом он снова извинялся и говорил, что не будет торопиться.

Он и не торопится.

Мы общаемся уже три месяца. За это время целовались, наверное, раза три. Не считая того в море.

- Поедем?

Сегодня Петрос собрался везти нас в горы, в Троодос. В монастырь Киккос.

Это очень красивое место. Мы там с мамой уже были, наверное, через пару недель после переезда на Кипр.

Сами горы Троодоса весьма хороши после жаркого, выгоревшего на солнце побережья. Тут зелено, везде сосны. Дико орут цикады.

В монастыре мы прикладываемся к чудотворной иконе, и малышку тоже прикладываем.

Про эту икону ходит много легенд. Она закрыта окладом, видны только руки Богородицы. Говорят, что писал икону сам святой Лука, с натуры. То есть ему позировала Дева Мария. И лик ее был так ярок и светел, что писать он мог только глядя в воду речную. А когда закончил, то от иконы шел такой свет, что пришлось укрыть ее от людских глаз. Еще существует легенда, что один из правителей Кипра захотел снять серебряный оклад и посмотреть, на самом ли деле так сияет лик.

Он сделал это и ослеп.

Петрос любит рассказывать нам с мамой самые разные истории, связанные с Кипром. Он обожает свой остров, заражает нас этой любовью.

Я уже и не представляю, что можно жить где-то в другом месте.

Хотя порой, зимой, мы с мамой скучаем по заснеженной Москве.

Мы выходим из храма, мама берет Светланку, устраивает ее в коляске и говорит, что хочет немного прогуляться.

Я же направляюсь к торговым рядам с сувенирами.

Правда, идти туда с Петросом было неловко.

Я знаю, что он начнет скупать все, на что я только ни посмотрю.

Так и происходит.

- Петрос, хватит! Вот этот мед точно был уже лишним! И бутылка «Командарии» тоже!

- Твоя мама любит добавлять капельку в чай. Я помню.

Помнит. Он на самом деле запоминает все, что касается меня и мамы.

Он складывает мои покупки в машину, и предлагает так же прогуляться до смотровой площадки. Мы идем, он держит меня под руку, потом приобнимает за талию.

Мне приятно. Очень приятно его внимание, его отношение.

И мне нравятся его глаза. Глаза цвета виски. И ямочки на щеке и на подбородке.

И я почему-то чувствую, что вся дрожу рядом с ним. Не от холода. Не от страха.

Мне…

Мне хочется, чтобы он меня обнял. Хочется, чтобы он смотрел на меня так, как смотрит иногда, когда не знает, что я исподтишка тоже за ним наблюдаю. Словно его глаза окутывают сладкой карамелью, такой теплой, такой уютной. Смотрит мечтательно и улыбается.

Я дрожу, потому что хочу, чтобы он меня поцеловал.