Предатель. Я не буду твоей

Вот он обрадуется! А если я подойду к нему незаметно со спины, когда он будет сидеть на своём любимом месте и отдыхать в ожидании… обниму и поцелую, а потом встану перед ним и сброшу с плеч бретельки платья. И тонкая шелковистая ткань упадёт к моим ногам…

К дому мы подъехали на самом интересном месте в моих фантазиях. Я так распалилась, что уже готова была просто напрыгнуть на мужа, как советовала Галина, и съесть его живьём. Попрощалась с вежливым водителем, проводившим меня до самой двери, и быстро глянула на открытые ворота гаража-пристройки.

Герман уже дома, его автомобиль стоит на месте.

На крыльях желания и любви я впорхнула в дом, огляделась в поисках мужа и поняв, что он явно на втором этаже, скинула палантин на перила лестницы и тихо стала подниматься. Наверное, он переодевается в спальне или уже принимает душ… я тогда смогу к нему присоединиться! О, мой любимый…

– Да, да, мой ангел! Вот так! – послышался голос Германа из приоткрытой двери в спальню.

Оттуда лился мягкий свет, проникающий в окно от подсветки сада."

"Я замедлилась, пытаясь понять, что же я слышу. А слышала я короткое тяжёлое дыхание, его стоны и… шлепки кожи о кожу, будто кто-то хлопает в ладоши. У меня зашумело в ушах, и мозг отказался интерпретировать эти звуки. Точней он знал об их происхождении, но… противился всеми клетками выдать мне результат. Я не могла в это поверить.

Я толкнула дверь в нашу спальню шире и замерла.

Кровь отхлынула от моего лица и, кажется, сердца. Устремилась вниз и сделала мои ноги неподъёмными бетонными глыбами. Герман…

Мой любимый Герман лежал на какой-то женщине! Лица которой не было видно, только длинные чёрные волосы на подушке и задранные стройные ноги, обхватывающие его голый зад. И шлепки тут же обрели своё место, превращаясь в акт совокупления и… аплодисменты моей наивности!

– Да, да… я сейчас… – сдавленно простонал он, вбиваясь в неё быстро и глубоко и напрягая накачанные ягодичные мышцы.

Он сейчас…

И я сейчас…

– Герман! – крикнула я изо всех сил, чувствуя в груди невыносимую разрывающую боль.

Глава 4

– Вересов! – кто-то окликнул меня, но сквозь уханье басов музыки, я даже не понял с какой стороны. Освещение здесь было такое, что пока не столкнёшься с человеком нос к носу, не поймёшь кто это. – Игорь! – вновь позвал голос и я, наконец, повернулся в правильную сторону.