Горечь твоей любви

Сделал глоток, янтарная жидкость тут же обожгла горло.

— Что такое, Слава? Почему ты пьешь днем и куришь в квартире? Что случилось? Ты меня пугаешь.

Я сел за стол, и Кристина последовала моему примеру. Я молчал, крутил бокал в руках.

— Я не люблю тебя, — сказал и заметил, как жена вздрогнула и дернулась при этих словах.

А во мне даже ничего не отозвалось внутри. Я смотрел на нее и ничего не чувствовал, абсолютно ничего.

— Слава…

— Нам надо развестись, Крис. У меня нет больше ни сил, ни желания жить вместе. Все. Поиграли в семью и хватит, не вышло.

— Я не понимаю… Что ты несешь? — на глаза девушки выступили слезы, она быстро стерла их рукой.

— Зачем ты это все говоришь? Ты же знаешь, мне нельзя нервничать сейчас.

— А тебе никогда нельзя нервничать, — злая усмешка появилась на моем лице, и я одним глотком допил коньяк.

— Не могу я так больше жить. Сил моих нет. Все, надоело. Понимаешь? На-до-ело.

— Зачем ты так? Мы же были счастливы…

— Счастливы? — переспросил, — ты была счастлива, Кристина?

— Мы были счастливы, когда я забеременела…

— Я задал вопрос и на него надо ответить — да или нет. Остальное не важно.

Мы смотрели друг другу в глаза, видел, как у Кристины начинает трястись нижняя губа.

— Нет, — сам же отвечаю, — ты не была счастлива, так же как и я. И настало время двигаться дальше, уже друг без друга. Ты еще можешь стать счастливой, Кристина, просто не со мной.

— Но я не хочу! Я тебя лишь хочу, — говорит жена и хватает меня за руку холодными ладонями.

Встает со стула и опускается рядом со мной на колени.

— Только не бросай меня, Слава, все у нас будет хорошо. Я обещаю! Я сделаю тебя счастливым. Самым счастливым на свете! Ты станешь папой…

Высвободил руку из ее хватки и положил ладони на лицо девушки, большими пальцами стал ей стирать набегающие слезы.

— Если появится ребенок, то я буду счастлив. Очень. Но он ничего не изменит, Кристина.

— Ребенок должен расти в полноценной семье, ты же сам говорил!

— Говорил. Я в это так свято верил, черт, — взъерошил волосы.

Крис отползла от меня и прислонилась спиной к стене, обхватив колени руками. А я снова закурил."

"— Раньше я считал, что ребенок должен расти ТОЛЬКО в полной семье. Во мне говорили страхи. Я боялся… Боялся того, что не дай Бог, малыш испытает то же самое, что и я. Ты же знаешь, я рос в приюте, а до этого у тетки. Это был кошмар, Кристина. Нас морили голодом, били, издевались.