Аленький цветочек

Забыл, сколько Гринберг с ними шнапса тогда вылакал? Ничего они не забрали. Ни с внешнего периметра, ни с внутреннего. Даже не посмотрели. Головки у них бо-бо… – Голос у Монохорда был слегка даже обиженный. Потом в нём зазвучала тревога: – А что, шухер какой намечается?

И снова зевнул – неудержимо, отчаянно, так, что щелкнули зубы.

– Да нет, в Багдаде все спокойно. Извини, что разбудил.

Кудеяр положил трубку, уже прикидывая в уме дальнейшую тактику и стратегию. Но только стоило ему повернуться спиной к телефону – и тот выстрелил пулемётной серией заполошных звонков.

«Кому не спится в ночь глухую?» Известно кому. Иван нехотя снял трубку.

И буквально через секунду:

Звонили из приёмной девятизвёздочного генерала. Кудеяра незамедлительно требовали на ковёр. Машина должна была прибыть через полчаса.

Ночные рандеву с начальством хорошего не сулят и добром не кончаются. Вконец помрачнев, Скудин принялся собираться. Ехать пред генераловы очи отчаянно не хотелось. Однако куда ты денешься – служба. «И опасна, и трудна, и на трезвый взгляд как будто не видна…»

Жирик, нахохлившись, умостился на шифоньере. Он тихо негодовал и комментировал ситуацию единственной фразой:

– Сон сбили, суки, сон сбили, суки.

Ночных телефонных звонков он не переваривал. Вероятно, в прежнем доме с этим связано было что-то лично для него весьма неприятное. Во всяком случае, реагировал он всякий раз обильно и жидко.

«Ох, Борька, накаркал. Шухер, видно, действительно затевается. И немалый…»

Последний раз Ивана таким образом выдёргивали из дома, когда чуть не уплыл за границу «Наркоз-1».

«Господи, что теперь-то случилось?..»

– Разрешите, товарищ генерал армии?

В кабинете было тихо, но тонкие планы вибрировали отчаянно и тревожно. Так бывает перед извержением вулкана. Или катастрофическим землетрясением. Всё вроде спокойно, но отчего-то хочется удрать прочь – как можно дальше и как можно скорее. Это стучатся в наш разум эфирные напряжения, которые мы, в отличие от кошек и собак, ощущать почти разучились…

На фотографии была запечатлена мисс Айрин. В белоснежной парадной форме американского лейтенанта-полковника. Такие уж у них там, за океаном, воинские звания, дикие для нашего слуха. Мисс Айрин стояла на фоне звёздно-полосатого стяга и отдавала честь, светясь патриотической гордостью. Белый цвет был ей очень к лицу…

– Нравится? – Девятизвёздочный вырвал фото и начал расходиться по второму кругу, уже основательно и с далеко идущими последствиями.