Аленький цветочек

Вот только она его питекантропом даже мысленно не обзывала. Она любила его.

Так и не ответив, Звягинцев оторвался от исписанного формулами листка и яростно махнул рукой Вене, трепетно следившему за тем, как переносной компьютер фиксирует показания приборов:

– Мы должны определить частоту пульсации поля, а для этого будем наблюдать, сколько потребуется!

«Вы что, дуболомы, не понимаете? Мы же стоим на пороге эпохального открытия! Способного всю ортодоксальную науку перевернуть…»

Глаза профессора сверкали исступлённым блеском научного фанатизма. С такими же просветлёнными лицами, со взглядами, полными отрешения и уверенности, когда-то шли на аутодафе мученики Cредневековья. «А всё-таки она вертится!»

– Хорошо, хорошо… – Скудин вздохнул, примирительно поднял руки и подошёл поближе, чтобы начать вырабатывать консенсус. Он, слава Богу и Марине, уже давно усвоил, что наука – ортодоксальная или нет – признаёт, что у любой проблемы обычно имеются решения. И точно. После впечатляющего, снабжённого подробностями рассказа о зонах строгого режима Звягинцев пошёл-таки на компромисс, и было принято соломоново решение: вахтный метод. Буров с Кнопиком и профессор с Веней продолжают служить науке, а наутро их сменит свежий контингент: сладко выспавшиеся Виринея с Альбертом плюс полный сил спецназ в лице доблестного капитана Гринберга.

Заложники истины оприходовали весь несъеденный харч и остались на боевом посту, а те, кто вырвался из цепких лап науки, отправились налегке в лагерь.

Вечером, за ужином, американцы болтали без умолку, хвалились – сегодня на тропе они нашли следы реликта: шерсть, отпечаток конечности и, самое главное, залежи свежайших, чуть ли не дымящихся фекалий.

– Теперь всё. Не уйдёт. Спёкся, засранец, – заверил всех профессор Беллинг.

Эдик снова был никакой, ничего не ел, ржал по-дурацки и без умолку, все пытался сказать что-то и не мог, захлебывался слюнями. Виринея демонстративно не замечала его, Джозеф Браун косился с порицанием, Скудин многообещающе щурился, одна лишь мисс Айрин смотрела с пониманием, едва заметно улыбаясь пухлыми губами. Похоже, бедственное положение Эдика её от души забавляло.

Ужин уже подходил к концу, когда вдруг послышался негромкий зуммер.

Делать нечего, российско-американская дружба требует жертв. Иван поднялся, не доев и про себя чертыхаясь, и отправился участвовать в научном триумфе. Мисс Айрин двинулась следом, её бёдра совершали множество излишних движений, совершенно не способствующих ходьбе.