Аленький цветочек

– Я тебе покажу Му-му! Олигофрен!..

На обычно сдержанного профессора Звягинцева было страшно смотреть. Зимой по телевидению показывали китайский фильм о юной и бесправной наложнице какого-то древнего императора. Единственным близким существом у неё был пушистый белый котёнок, привезённый из дому. Однажды ночью злобная завистница истребила зверька – знай, мол, своё место, ничтожная девка!.. А та очень скоро взяла да и сделалась единоличной всевластной императрицей. И, как положено в таких случаях, всем всё припомнила. И вот богато одетую придворную даму тащат варить в котле с маслом: «За что, Ваше Величество?..» – «За моего котика!» И зрителям, только что осуждавшим жестокие древнекитайские нравы, становится совсем не жалко красавицу, гибнущую в котле…

– Изя! – ворвался Лев Поликарпович к Шихману. – У тебя в хозяйстве лодка найдётся? Не одолжишь?

– У нас всё есть, сейчас надуем, – Шихман успокаивающе положил руку ему на плечо, взял переговорник «уоки-токи» и перекатил сигару в другой угол рта. – Джозеф! Активируйте, пожалуйста, резервную десантную лодку. Да. Полный бак, если можно. И побыстрее, ради Бога. Речь идёт о жизни и смерти.

У него самого настроение было паршивое. Братья Бенджамин и Хулио до сих пор не вернулись с охоты, да ещё и категорически не выходили на связь. Жареная оленинка грозила выйти боком: как бы вместо реликтового гоминоида не пришлось заниматься их паршивыми задницами…

– Спасибо, Изенька. Сейчас поплыву искать сукина сына… – Звягинцев благодарно кивнул и, уже повернувшись, добавил сквозь зубы. – Ты только не подумай, я не о собаке своей говорю.

В это время раздался писк зуммера. Тотчас ожил, осветился экран монитора, и Шихман в возбуждении схватился за рацию:

– Алло!!! Беллинг? Сработала система наблюдения! Быстрее, коллега! Похоже, мы таки ухватили гоминоида за его волосатую жопу!

Жизнь в Америке не прошла ему даром. У них там весь бытовой юмор пребывает «на уровне ниже пояса» – либо о сексе, либо о задницах.

Между тем камера, расположенная невысоко над землёй, действительно давала крупным планом… зад какого-то человекообразного существа. Существо сидело на корточках, заросшее густым волосом седалище еле-еле умещалось в экран…

Звягинцев даже вздрогнул: качество изображения было таково, что Лев Поликарпович на миг испугался, как бы торжествующий вопль Бубенчикова, ворвавшегося в палатку, не спугнул неведомое создание.