Аленький цветочек

И Эдик. Этот последний с утра снова выглядел удолбавшимся в сосиску. Видно, как ни сноровист был по части обысков Кудеяр, а дал-таки промашку – пламя печи спалило далеко не всю наркоту. «В самом деле, что ли, стар становлюсь…»

А вообще-то путь их лежал к Чёрной тундре. К той самой.

Безжалостная память то и дело переносила Ивана в позапрошлое лето, когда он вот так же шагал по пружинящему мху, вдыхая родной запах тайболы, а рядом с ним шла Марина. Стоило только протянуть руку, чтобы ощутить пожатие её рук, коснуться густых, тёплых, коротко остриженных светлых волос… «И тело нежное поёт под лёгким платьем…» Лучше бы это от него тогда остались хлопья жирной чёрной копоти на растрескавшемся потолке…

…На первый взгляд Чёрная тундра выглядела совсем так же, как и два года назад. Внизу – непролазные завалы деревьев, у вершины – нетающий снег. Иван не нашёл только лосиной тропы, которая привела когда-то их с Машей на заветную полянку… Где, по всей видимости, они с ней и содеяли своего так и не родившегося ребёнка… Кудеяр мрачно подумал про себя, что исчезновения тропинки только следовало ожидать. Прошлая зима была снежная, лавины по крутым склонам скатывались одна за другой, двигая валуны, сметая вековые деревья… и тучи белых хлопьев вились и оседали, как копоть, заснятая в негативе…

– Вы нам примерное направление укажите, и будет достаточно, – посулился Звягинцев. – У нас достаточно чувствительная аппаратура, так что всё равно, откуда начать. Сейчас мы эту сопку просветим до самого основания, посмотрим, что там делается внутри…

…Кошкин хвост. Сейсмоволны не смогли прозондировать гору на глубину более десяти метров, гравиметр оказался в состоянии оценить пустоту лишь на небольшом удалении от поверхности. Альберт (кончивший, между прочим, специальные курсы лозоходства) вооружился двумя г-образными рамками и принялся настраиваться на подземные полости. Потом долго мерил ногами склон, напряжённо хмурясь и глядя на пошевеливающиеся кончики рамок. Напряжения тонких полей указывали на протяжённую геоактивную зону. А то оно и без них было не очевидно…

– Вы хоть понимаете, что это значит? – Звягинцев помрачнел и так глянул на Скудина, словно именно подполковник был во всём виноват. – Это же «красная полоса»!

В голосе учёного слышалось разочарование и злость от чувства собственного бессилия.

– Как лампас на генеральских штанах? – живо поинтересовался сидевший на валежине Гринберг. Поинтересовался, естественно, не у профессора, а у Виринеи.