Аленький цветочек

Там…

– Вот тут шлема припасены, по одному на каждого. Надевайте, пожалуйста, а то железо-то, оно твёрдое… – Поясняя свою мысль больше жестами, чем голосом, Грызлов самолично нахлобучил на Эдика зелёную армейскую каску, приподнял ему голову и застегнул ремешок. – Покемарь, покемарь, малый, потом мы тебя спиртиком-то поправим… Живо оклемаешься…

Снаружи, из-за бронированных бортов, то и дело слышались взвизги автомобильных гудков, лязг железа, надрывный писк тормозов – нет, конечно, производил их не БТР, а окружающий автотранспорт, имевший глупость выехать на одну с ним дорогу. Петро, похоже, знал одну только педаль газа. И маневрировал по принципу: главное, чтобы рядом не было другого БТРа.

«Ну, Гринберг, гад, погоди…» Скудин открыл бронеплиту окна и, с облегчением увидев, что поворот на трассу уже совсем рядом, скомандовал:

– Василий, малый ход, американцев не задави! Остановишься у рекламы!

– Эй, Петро! Стопори у рекламы! – Грызлов шарахнул кулаком в бронированную переборку, для убедительности продублировал ногой, и БТР резко замедлил свой бег. Если учесть, что тормоза у него были могучие, надо ли описывать, с какой силой вступили в действие законы инерции, распространявшиеся на всю начинку машины. Скажем только, что каски оказались весьма кстати.

– За что, папаша… – Эдик очнулся, брошенный торможением в объятия Виринеи. Зашарил где попало руками… Вот уж действительно «где попало». «Где» оказалось явно где не надо, и «попало» не задержалось. Справедливое возмездие отбросило Эдика обратно на место. – Не надо мне «Ямаху», – жалобно заскулил он, – только уберите эту… эту… – Взгляд у Виринеи был откровенно кровожадный – дескать, дай только повод! – и инстинкт самосохранения не дал ему выговорить в её адрес нехорошее слово: – Эту… из моего купе… уберите…

– Вот они! Я их вижу! – Звягинцев выглянул в окно и, едва БТР замер на обочине, первым полез наружу. Скудин отправился следом, многозначительно кивнув своим:

– Боря, Глеб, со мной. Василь, остаёшься за старшего, следи за порядком.

Больше всего он боялся, как бы в его отсутствие Виринея не придушила генеральского сынка.

Она произошла у огромного железобетонного, сделанного на века и потому устоявшего во всех передрягах сегодняшней жизни лозунга «Летайте самолётами Аэрофлота». Не подлежало никакому сомнению – со временем, когда уже и Аэрофлот окончательно отойдёт в область преданий, бетонный призыв будет выситься всё так же непоколебимо. В настоящий момент возле него фотографировались американцы.