Аленький цветочек

 – Бабушка тоже узнала Скудина, закашлялась, со стуком опустила трубку на что-то твёрдое и начала удаляться, крича на ходу: – Рита! Рита! Хорош плескаться, тебя твой мужик к аппарату требует!

«Твой мужик». Скудин про себя усмехнулся. Он никогда не был монахом, но своё отношение к Рите с некоторых пор уверенно квалифицировал как братское.

Ритин голос в трубке был осторожен:

– Рита, привет, это я. – Скудин переступил по полу босыми ногами и тотчас вспомнил, как они стояли друг против друга в дверях «нехорошей» квартиры: он чуть ли не при полном параде, она – в банном халатике и босиком. Тогдашние происшествия быстренько их уравняли. И вот что-то подобное, кажется, происходило опять.

В голосе молодой женщины прозвучало явное облегчение.

– Извини, если не вовремя. Как там Натаха-то, не лучше?

Он знал, что накануне она собиралась к подруге в больницу.

– Ой… – Было слышно, как Рита судорожно сглотнула. – Лежит трупом… смотрит в одну точку… А глаза… пустые, мёртвые… Ваня… – Рита всё-таки не выдержала и разревелась взахлеб. – Господи, за что это ей, ведь кошек бездомных кормила, хека покупала без хребта… Оттаивала в мисочках, чтобы мерзлого не наглотались… Говорила, иначе животы заболят… Я ещё нос воротила, пахнет, мол, по всем комнатам…

Вот такие пироги. Жила себе девка, жила, как умела. Не строитель коммунизма, конечно, но и не киллерша какая-нибудь, не бандерша. А потом появились четыре ублюдка с паяльником. Из-за чемодана поганого. Как её на том свете рассудят – заслужила? Не заслужила?.. Скудин про себя полагал, что не заслужила. Таких видел, противу которых Натаха – ангел небесный. Особенно по нынешним временам.

– Никого не узнаёт, Ваня, ходит под себя, доктор, симпатичный такой, говорит – полностью распалась как личность, одни рефлексы остались…

Что в переводе с врачебного означало – крыша съехала напрочь.

– Может, надо чего? Денег? – Скудин хрустнул пальцами, снова переступил по полу, в глаза его в этот момент лучше было не заглядывать. – Лекарство, может, какое? Ты скажи, мы мигом достанем.

А в глубине души было жаль, что Глеб с Борисом кончили тех сволочей слишком уж быстро. Тоже, святые угодники. Мать их. Перед умственным взором Кудеяра пронеслось согревающее душу видение рашпиля и плоскогубцев. Ещё фигурировала табуретка, перевёрнутая ножками вверх. Как раз на весь квартет и хватило бы… Паяльник – тьфу, детский садик на травке.