Лукоморские царства

Катя проехала ворота, помахав удивленным стражникам, а потом быстрее, быстрее, на боковую дорогу, дальше, дальше через широченный луг, и дальше в лес. Конь всё увеличивал скорость, и по лесной пустой дороге уже несся белоснежный вихрь. Тяжелый плащ летел за спиной, мешал, и Катерина его убрала, прикоснувшись к перышку. Начался мелкий осенний холодный дождь, и он смывал злые слезы и остужал пылающие щёки. Катерина доехала до темного глубокого озерца, спешилась, намотав повод на руку, и пошла не разбирая дороги, пока не устала. И там, под темными елями, она вспомнила, что похожая обида в её жизни уже была, и точно так же хотелось спрятаться от всех, забиться в угол. В первом классе, посочувствовав мальчишке Власу, которого все обижали, и поддержав его, Катерина в один прекрасный день услышала такие же дурацкие предположения и от этого самого Власа, и от одноклассников. В семь лет очень обидно услышать, да на весь класс, о том, что ты побежишь к какому-то мальчишке по первому его свисту, особенно, если ты всего-то ему помогла! Спасла мама. Сначала просто утешала, а потом сказала:

— Катюша, мальчику сильно не повезло. Его не признают и не уважают и он пытался таким образом привлечь к себе внимание и заслужить одобрение ребят! Да, за твой счет, да, глупо и жестоко. Но за него ты отвечать не можешь, Бог с ним. Ты должна решить, что тебе самой делать с этим. Можно рыдать в углу. И показать, что он тебя задел и тебе больно. Можно сделать больно ему и отомстить. Но, в первом случае, получается, что ты уязвима, и кто-то обязательно попытается также снова за твой счет самоутвердиться. Во втором случае ты оказываешься не лучше этого дурачка. А он пока слабый и глупенький.

Катерина вытерла слезы, высморкалась и спросила: — А что можно сделать ещё?

— Можно простить, — и оглянувшись на плотно сжатые губы насупленой и зареванной Катьки, мама продолжила. — Это самое трудное и самое легкое. Трудное, потому что это всегда очень тяжело, прощать, когда тебе сделали больно, трудно подняться над случившимся, а легкое, потому что ты сама на себя не возьмешь эту обиду. Обиды, они как камни. Не простил, считай, за пазуху себе камушек положил, спрятал, и тащишь его дальше. Один, другой, третий. А потом уже и разогнуться сил не будет. И повыбрасывать эту гадость уже не сможешь, сросся с ней, сроднился.