Лукоморские царства

— А он что, просто змея?

— Почему просто? Он огромный, шкура золотая, а ещё он может человеком становиться, ну, почти. Только не ноги у него, а хвост змеиный. И кожа такая… То голубоватая, то зеленоватая. Как чешуя под лунным светом. И он не подлый, просто очень у них обычаи своеобразные. Ему-то кажется, что раз взяла девица золотой браслет или цепочку, значит, его предложение приняла. Вот я и боюсь, что Катерина сделает что-то такое, что он расценит, как согласие. И она не вырвется. — Волк тяжело вздохнул, встал и глянул на Степана. — Ты поедешь? Или тут останешься?

— Издеваешься? Я, если совсем честно, даже не знаю, куда это меня занесло, — признался Степан, осмотревшись. Известие о побратимстве Волка и Катерины совершенно выбило его из колеи. Нет, то, что Катька к Волку неровно дышит, он видел, разумеется. Не слепой же. Он удивлялся, но молчал. То, что Волк её прикроет от любого, кто ей будет угрожать, и не задумываясь жизнь за неё отдаст, и переживает за неё жутко, он тоже уяснил сразу. А оно вон как. Брат и сестра! Если совсем честно, это круто! И страшно.

— Ты уснул что ли? — Волк летел над рекой непривычно неспешно.

— Неа, я думаю. — У Степана сестер-братьев не было, и он рассуждал про себя, мог ли бы он сам вот так решиться. Катька все-таки отважная. Это же навсегда!

— Ну, и как надумал? — Бурому почему-то важно было услышать, что думает обо всём этом человек из Катиного мира.

— Думаю, что я тебе не завидую. — Степан решительно кивнул головой, прикинув, а Волку-то каково?

— Почему это? — Волк рассматривал золотые листья, плывущие в холодных прозрачных водах реки им навстречу.

— Да с такой сестрой ты из Бурого Волка седым скоро станешь! Она же вечно куда-то попадает! Я б сдох! — от души признался Степан, и не сразу сообразил, что Волк начал смеяться.

— Это ты прав, эх, как же ты прав! Ладно, снижаемся. На Елисея не кидайся, но приглядывай, на всякий случай! С него станется золотишко змеиное подобрать и Катерине подбросить. Чего там в голову с отчаяния придет! И на неё не ругайся, была бы она другой, я бы умер ещё зимой в зоопарке в Перми. Мне там недолго оставалось. Да и тебе несладко пришлось бы летом. Сам, небось, помнишь…

— Катерина, сколько тебе раз говорить! Никуда с тропы не сходить! Никуда! — Катя сердито дернула плечом, услышав за кустами малины гневный шепот Волка.

— Отстань, пожалуйста! Мало того, что я тут болтаюсь как… Ой, не буду даже говорить, как что. И уже третий день. Так вы ещё как привязанные за мной ходите.