Трофей для Зверя (СИ)

— Значит, осталось продержаться совсем недолго?

Зима уже разменяла свой последний месяц. Дни становились длиннее, ночи короче и порой налетал ветер, в котором уже угадывались теплые отголоски с южных земель.

— Весной настанет передышка.

Хотелось спросить, а что будут делать андракийцы. Вернутся к себе? Или останутся в Милрадии? Но она промолчала, прекрасно зная, что император не станет делиться с ней такой информацией.

Зато сам Маэс набрал побольше воздуха, словно набираясь смелости чтобы произнести следующие слова, и с сомнением посмотрел на Эссу, которая уже сползла с колен Мелены и улеглась на койку, пристально рассматривая свои худые руки, словно не веря, что они принадлежат ей.

Выдохнул и глухо произнес:

— Я должен тебе кое-что сказать. Это по поводу Софи.

Мел лишь горько покачала головой:

— Я знаю.

Еще до того, как Маэс заговорил на эту тему, она уже знала, что Софи нет в живых.

Тот сон, который будто и не был сном… Это была встреча с теми, кого она любила. Последняя.

Софи приходила попрощаться, прежде чем уйти за грань, а Мира ее встречала. А ее они отправили обратно, чтобы жила.

— Как это произошло? — Все-таки не удержалась и спросила она.

— Она просто легла спать и не проснулась. Лекари утром нашли ее в кровати. Застывшую, с улыбкой на губах.

— Теперь они счастливы, — Мелена сжала ладони, чтобы справиться с накатывающей дрожью.

— Похоже на то.

— Мне тоже пора.

— Пора? — император удивленно вскинул брови.

— Ты обещал отпустить меня, — едва слышно прошепатал она, — я все слышала.

Он скрипнул зубами, но от свои слов отказываться не стал, вместо этого напряженно спросил:

— Ты этого действительно хочешь?

— Хочу. Я это заслужила.

В ее голосе не было сомнений. Только усталая решимость.

— Хорошо, — произнес Маэс, чувствуя, как скручивает изнутри, и острыми шипами вгрызается в душу тоска, — будь, по-твоему.

Мел прикрыла глаза, пытаясь отыскать радость внутри себя, но ее не было.

Глава 26

— Неужели так просто отпустишь? — в голосе Хасса звучало недоумение.

Они с Маэсом стояли на вершине крепостной стены и наблюдали за тем, как Мелена, верхом на гнедой вирте выезжала из города.

— Я обещал.

Обещание — это, конечно, хорошо и правильно. Только не выглядел император, как человек довольный своим поступком. Скорее наоборот — взгляд тяжелый, на скулах играли желваки, кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки, а в янтаре не осталось и капли янтаря, сплошная тьма.