Истребители. Трилогия

После того как она прозвучала, зал был тих, но потом как будто произошел взрыв. Хлопки по плечу, рука почти сразу онемела от поздравления. Даже командир подошел, хотя и высказал мне до этого много что нехорошего из-за того что я в первый свой вылет после ранения сделал без инструктора. Знал я, что нужно было слетать на УТИ, но сердце просилось в небо, и я воспользовался ситуацией. Хорошо еще что комиссар меня понял и разрешил, но огонь все-таки перенес на меня сказав что это мое решение.

В течение следующих трех дней я продолжал полеты делая постепенно некоторые фигуры пилотажа.

Летал понятное дело не один, со Степкой, его задача приноровиться к моему стилю полета, чтобы не потерять при резком вираже в бою.

Хотя думаю в первом все равно потеряет, все теряют. Слишком морально тяжел для новичка первый бой. Как описывал корреспонденту один летчик-ветеран:

«– … и твердил себе «не потеряй не потеряй». Так что в своем первом бою единственное что я видел, это хвост своего ведущего, и смог оглядеться только когда бой закончился.

Плохо все помню, только хвост Яка с красной звездой вот и весь мой первый бой. Вышел из боя, а машина не моего ведущего, успел где-то потерять и пристроиться к другому истребителю. Вы лучше про семнадцатый спросите, я там своего первого сбил…»

Поэтому я считаю, что Ленин был прав: Учиться, учиться и еще раз учиться.

А на пятый день после того как я смог сделать петлю Нестерова, и пару бочек, проверяя свое состояние и навыки управления, с земли пришел приказ на посадку.

Глянув на датчик топлива, я стер пот со лба рукавом, и ответил:

– Вас понял, иду на посадку.

Интересно было бы знать, почему мне отменили полеты хотя топливо в баке было.

Глянув на сопровождавший меня сзади истребитель ведомого, я приказал идти на посадку. После того как я вылез из жаркой кабины на двадцатипятиградусный мороз, отчего мокрую куртку сразу прихватило, накинул поданную механиком шинель, попросил подошедшего Степана занять мне душевую комнату и направился к административному зданию Центра.

Вызвали меня не в полк, а непосредственно в Центр и хотелось бы знать почему.

Выяснилось все, когда я вошел в кабинет Иволгина. Сам он сидел на диванчике рядом с представительным мужчиной за пятьдесят. Одет тот был в полувоенный френч который так любили носить все государственные чиновники, и черные штаны со стрелочками.

– Товарищ генерал-майор, по вашему приказу капитан Суворов явился."

"– Садитесь капитан, – официально обратился ко мне Иволгин.