Истребители. Трилогия

Не жалея ног все бросились к опушке."

"Даже с первого взгляда было видно, что истребитель был страшно избит. Повреждения бросались в глаза в любом месте, куда ни бросишь взгляд. За правым крылом на тросе трепыхался оторванная часть фюзеляжа.

Было видно, что пилот с трудом удерживает машину в повиновении. Вот она чуть не сорвалась в штопор со ста метров, но летчик удержал ее.

– Черт, у него одно шасси до конца не вышло, – вскрикнул один из прилетевших командиров в звании майора авиации.

– Уже поздно, он садиться, – простонал другой.

Вот одно колесо коснулось полосы и самолет покатился в сторону леса, у которого стояли люди. Скорость упала и ЛаГГ накренился в сторону не до конца открывшегося шасси, и чиркнув крылом по земле, подняв тучу пыли закрутился вокруг своей оси. Мотор почему-то продолжал работать на больших оборотах.

Бежавшие отовсюду люди остановились, добраться до пилота не было возможности, слишком быстро крутился самолет.

Но вот крыло подломилось, и винт зачиркав по земле погнул лопасти и замер.

– Быстро-быстро достаем его, – крикнул Запашный.

Все кто окружил замерший самолет, увидели разбитый фонарь в брызгах крови, и безвольно поникшую голову пилота.

Никто не обратил в это время на подъехавшую к ним старенькую полуторку, на которой обычно ездил особист полка Никитина.

Несколькими ударами, сорвали с места заклинивший фонарь, собравшиеся летчики и техники стали осторожно доставать лейтенанта Суворова из забрызганной кровью кабины.

Когда его положили на расстеленный брезент, который использовали вместо носилок, он внезапно застонал и открыл глаза.

Боль в ногах и спине вывела меня из бессознательного состояния. Открыв глаза, я невольно заморгал, одновременно застонав, надомной склонилась заплаканная Марина, что-то делая ножницами.

«– Одежду срезает!» – подумал я. Сознание было на самом краешке, вот-вот и оно снова упадет в пучину бессознательности, но прежде чем вырубиться, я обвел глазами вокруг, осматриваясь.

Было несколько командиров в парадной форме, которых я не опознал, остальные были своими, как я вдруг увидел Никифорова, а рядом с ним… себя? Это было последней каплей, и я снова вырубился.

Конец первой книги

Владимир Поселягин Я - истребитель. Я – истребляю

Я - истребитель – 2

Владимир ПоселягинЯ – истребитель.