Истребители. Трилогия

Однако сложная у вас работа, – сказал я снимая наушники и вешая их на крючок, рядом со столом. Был дан сигнал, что передача закончилась и можно вставать.

– К этому быстро привыкаешь. Я сперва тоже робел, тем, что меня слушают миллионы, но привык, и уже легче, – ответил Эммануил Михайлович.

– Это да… Как я выступил?

– Хорошо, но выбивался из речи постоянно. Кстати вон Павел Анатольевич идет, сейчас тебя песочить будет, – посочувствовал мне диктор.

– Ну да, он постоянно руками махал, знаки подавал что я своими словами говорю, – ответил я со вздохом, поворачиваясь к редактору.

– Думаешь ругать буду? – спросил он с доброй улыбкой.

– Думаю да, – ответил я осторожно.

– Правильно думаешь, а сперва ответь, что означает эти три десятка НЕИЗВЕСТНЫХ мне слов.

Слово неизвестные он заметно выделил, задумавшись, я не припомнил что говорил что-то особенное, все согласно речи.

– Какие?

– Ну например: Клево, круто, фигасе, зашибись, прикольно…

– Я это говорил? – искренне изумился я.

– Да, причем не однократно.

Так что означают эти слова?

– Ну-у… Круто – это, одним словом крайняя степень изумления. Клево – очень понравилось что-то. Ааа, что там еще?

С полчаса я объяснил суть этих слов, и расписался что ничего особого эти слова не имеют, как и двойного смысла. Во бюрократия.

Поужинав к буфете, мы в сопровождении Леонида вышли на улицу и подошли к стоянке машин, где сели в свою и поехали в гостиницу. Требовалась разрядка, слишком я перенервничал, несмотря на свой легкий стиль в эфире, и сон по моему мнению был самым лучшим лекарством.

– Ну так я заеду за вами к девяти утра?

– Это на счет авторства?

– Да. Павел Анатольевич велел помочь вам, – кивнул Леонид.

– Да конечно, мы будем готовы, – ответил я, и мы с Никифоровым вошли в гостиницу, оставив Леонида у машины.

Войдя в свой номер, я после душа первым делом свалился в кровать и мгновенно вырубился.

Несмотря на то, что гостиница находилась рядом с Кремлем, выбраться посмотреть на все теперешние прелести, как Красную площадь, или мавзолей, мы смогли только в последний день.

Перед отъездом. Первые два были заняты оформлением всех бумаг. Я не только зарегистрировал восемьдесят песен, но и теперь состою в союзе писателей-песенников. Вечерами мы гуляли по Москве, я заново узнавал свой город. Никифоров был тверским, и в Москве был всего пару раз, и то проездом, так что мы оба гуляли с большим удовольствием."

"Меня узнавали. Причем сразу, стоило мне где-то появиться.